— Прости, Наоми, я постараюсь контролировать свои эмоции. Просто я не хочу, чтобы кто-то причинил тебе боль. Я не хочу, чтобы что-то поставило под угрозу беременность. Я должен защитить вас обоих. Этот ребенок — он будет всем для меня. Ты замерзла, — Ниссиен снимает плащ и накидывает его мне на плечи, не понимая, что именно он заставляет меня дрожать. — Ты молчаливая. Эта новость для тебя шок?

Да. Нет. Это и гвоздь в гроб, и яркая искра надежды одновременно.

— Я просто растерялась, вот и все, — лгу я.

Когда он целует меня в макушку и тихо шепчет.

— Мы вместе разберемся, — это как еще один удар ножом в сердце. Меня снова пробирает холодный озноб. Я чувствую себя просто ужасно из-за того, что собираюсь отнять у него этого ребенка.

Я смотрю в сторону, где мы оставили Кандру. Ее глаза наполняются слезами, а лицо бледнеет. Она делает шаг ко мне, протягивая руку, но останавливается, когда я слегка качаю головой. Никто из нас ничего не может с этим поделать. Я шепчу ей два слова.

— Уходи. Немедленно.

Ее лицо мрачнеет, уголки губ опускаются, но она кивает. Проще будет разработать план побега, который не предполагает встречу с Кандрой. Как я могу подвергнуть ее гневу Ниссиена?

Он стоит позади меня и обнимает за талию. Вокруг нас ходят люди, смеются и разговаривают, но не подходят ближе. Их взгляды отрываются от нас, как только они смотрят на фейри за моей спиной. Я могу только представить, как он смотрит на них.

Внезапно его объятия перестают казаться ласковыми и теплыми. Они клетка. Клетка, которая удерживает меня на месте и контролирует каждое мое движение. То, что я вижу, куда я иду, с кем я могу общаться.

Моя кожа горит от желания оттолкнуть его от себя. Это желание становится настолько сильным, что мне кажется, будто по мне ползают тысячи крошечных насекомых, а я слишком парализована, чтобы их отгонять. Я не могу выносить его дыхание на своей шее. Как будто он крадет воздух из моих легких и вместе с ним забирает мой голос.

Я извиваюсь, пытаясь избавиться от этого ощущения, но его объятия только усиливаются.

К нам подходит высший фейри с длинными рыжими волосами, с широкой улыбкой на лице и блеском в глазах, который говорит о том, что он уже наполовину пьян. Я ломаю голову, пытаясь вспомнить его имя. Уайлдер.

— Ниссиен, оставь Наоми танцевать. Пойдем играть в карты с нами, друг мой. Давно ты с нами не играл.

— Нет, — рычит Ниссиен.

Уайлдер наклоняется ко мне и внимательно смотрит на мое лицо.

— Наоми, ты просто сияешь, — он вдыхает воздух и наклоняется еще ближе, но все еще на очень приличном расстоянии. Его лицо озаряется улыбкой. — Ты...

Ниссиен вытягивает руку и обхватывает горло Уайлдера своей огромной ладонью.

— Отвали, Уайлдер. Не подходи ближе к моей беременной жене.

Уайлдер морщится, бросая на меня сострадательный взгляд, а затем снова смотрит на Ниссиена, который все еще не отпускает его.

— Ниссиен, друг. Ты должен бороться с этим чувством. Не сходи с ума, — Ниссиен отпускает другого мужчину. Красный след от ожога на шее Уайлдера постепенно заживает.

Меня охватывает ужас. Мне хочется бежать, бежать и бежать. Я должна была уйти, как только узнала, что беременна. Я тупица, что не следила за своим циклом и не обнаружила беременность как можно раньше. Уайлдер шатается, уходя, и я не могу отвести взгляд от его спины.

Ниссиен прижимается лицом к изгибу моей шеи.

— Прости, Наоми, — шепчет он. — Обещаю, я не сойду с ума. Просто для меня это слишком ново. Мы уходим, мне нужно время, чтобы собраться с мыслями.

Я поворачиваюсь в его объятиях, беру его лицо в ладони, слегка впиваясь ногтями.

— Я не просто сосуд для твоего ребенка, — резко говорю я ему. — И я не твоя собственность и сама принимаю решения. Ты не можешь контролировать, куда я хожу и с кем разговариваю. Понимаешь?

Во мне кипит ярость. Все мое тело дрожит от нее. Этот мужчина, возможно, очаровал меня до глупости, но я понимаю, к чему это ведет. Я не стану такой, как моя мать. Я не позволю мужчине доминировать надо мной и манипулировать только потому, что он сильнее меня.

На его губах появляется медленная улыбка.

— Если бы я был другим мужчиной, я бы сейчас немного испугался. Но знаешь? Думаю, меня это даже возбуждает.

Он не воспринимает меня всерьез. Вся ярость, накопленная за всю жизнь, вспыхивает во мне, и я сильно бью его по лицу.

— Я определенно возбужден, — говорит Ниссиен. — Могу я отнести тебя домой и овладеть тобой?

Вся страсть, пронзившая меня, внезапно выплескивается наружу и меняет эмоции, превращаясь в прилив интенсивного возбуждения. Я притягиваю его лицо к своему и страстно его целую.