Тихие рыдания сотрясают мою грудь, но я зарываю их так же глубоко, как флаконы в землю, а затем методично смываю грязь с ногтей.

Ниссиен подходит ко мне и обнимает сзади, прикусывая мое ухо зубами.

— Завтрак готов, если только ты не хочешь чего-нибудь другого? — он тверд, как камень. Этот мужчина ненасытен. Я таю в его объятиях, когда он шепчет мне на ухо, что именно он хочет со мной сделать, как только я закончу есть.

Я не могу представить себе жизнь без этого мужчины. Я просто не могу думать, когда он вот так прикасается ко мне.

Наоми

Мы пропускаем следующую вечеринку и поздно приходим на ту, что после нее. Кандра нервно ходит туда-сюда, резко отвечая нимфе, которая случайно наткнулась на нее. Ее брови сдвигаются, когда наши взгляды встречаются через поляну, и она направляется прямо ко мне, хватает за запястье и пытается утащить прочь.

— Можно с тобой поговорить? — спрашивает она. — Наедине?

Ее взгляд перемещается на Ниссиена, стоящего за моей спиной. Кандра, в отличие от остальных, не съеживается под его пристальным взглядом.

Ниссиен крепче обнимает меня за талию, и его пальцы впиваются в мою кожу.

Я поднимаю на него глаза.

— Я ненадолго.

Кандра тащит меня к самому краю леса.

— Наоми, я волнуюсь за тебя, — шепчет она.

Меня охватывает чувство вины. Она рискует собой, оставаясь здесь ради меня.

— У меня есть все, что нужно, чтобы вернуться домой, — я слишком напугана, чтобы произнести эти слова.

Кандра выглядит так, будто собирается обрушить на меня потоки гневных слов, но останавливается.

— Ты имеешь в виду... ты...

Я прижимаю ладонь к ее рту.

— Не говори. На случай, если он услышит.

— Хорошо. Хорошо, — Она подпрыгивает на носках. — Нам нужно разработать план для... — ее глаза расширяются, и она внезапно замолкает. Я поворачиваюсь к тому месту, куда она смотрит через мое плечо, там Ниссиен, он идет к нам, неся два бокала с вином. — Боги, он не дает нам возможности поговорить, — бормочет она. — Он хочет манипулировать тобой.

— Я подумал, что вам, дамы, может понадобиться что-нибудь выпить, — Ниссиен протягивает Кандре бокал, даже не удосужившись на нее посмотреть, а затем обнимает меня за плечо и ведет обратно к толпе. Вид пузырящегося вина фейри вызывает у меня тошноту.

— Уверяю тебя, мы не дамы, — я улыбаюсь ему. — Скорее наоборот.

— Посмотри вокруг, Наоми, здесь никто не заботится о формальностях, — он взмахивает рукой, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Мы все просто одна и та же порода беззаботных существ, ищущих развлечений.

Я поднимаю бровь.

— Поэтому ты построил мне дом? Потому что хочешь просто хорошо провести со мной время? — дразню я, но мои слова вызывают резкую перемену в Ниссиене.

Он двигается с молниеносной скоростью, внезапно оказываясь передо мной и наклоняясь так близко, что наши глаза оказываются на одном уровне.

Он берет меня за подбородок и заставляет смотреть на него.

— Ты знаешь, что сводишь меня с ума, Наоми. Я убил бы человека, чтобы тебе не приходилось терпеть неудобства, связанные с его существованием. Я хочу иметь тебя всю, жить с тобой. Заставлять твое тело трепетать каждый день. Быть рядом с тобой всегда. Ты нужна мне, мое сердце нуждается в тебе. Разве я не дал этого понять?

Я сглатываю, горло внезапно пересохло. Он пробуждает во мне такую тоску. Хочу удержать этого мужчину, который сжег бы ради меня мир, который никогда не устанет от моего общества. Мое сердце взлетает и разрывается, от силы эмоций у меня перехватывает дыхание.

У меня нет времени ответить. Ниссиен замирает, затем хватает за плечи, притягивает к себе и глубоко вдыхает запах моей шеи. Все мое тело замирает, а кровь превращается в лед.

Ниссиен отстраняется и смотрит мне в глаза, в которых танцуют пламя.

— Ты беременна, — шепчет он, прижимаясь лбом к моему и надолго закрывает глаза. — Ты беременна, — повторяет он, как будто пытаясь убедить самого себя.

Его глаза открываются, и в них нет ничего, кроме дикости. Белки глаз полностью охвачены пламенем, а вокруг его волос танцуют угли.

— Ты беременна, и ребенок мой.

Меня пронзает страх, и мое тело начинает дрожать. Он сжимает мои руки так сильно, что остаются синяки.

— Ты делаешь мне больно, Ниссиен.

Он шарахается от меня, будто обжегся.