В одной из низин я заметил необычное болото. Его поверхность блестела металлическим оттенком, будто оно было полно не воды, а чем то похожим на жидкую ртуть. Хотел пройти по его краю, но стоило мне ступить на первые кочки, как болотная жижа вздрогнула. Из глубины поднялись пузырьки, и поверхность исказилось, показывая мое искаженное отражение. Это был я, но в то же время не я. В отражении лицо оказалось старым, покрытым морщинами, глаза были пусты, словно их выжгли каленым железом. Это отражение, словно звало меня, неприятным ментальным шепотком, просило приблизиться. Резко тряхнув головой, я отогнал липкую паутину чужого влияния и отшатнувшись назад, развернулся и поспешил обойти это болото по широкой дуге. Даже ускорил шаг, не позволяя тихому мысленному голосу болотной жижи задержать меня.

Вскоре лес вновь изменился, кроны древесных великанов сомкнулись в далекой высоте, закрывая небо. Ветви переплелись так густо, что рассветный свет почти не проникал внутрь. Все вокруг стало темным, словно сумерки опустились на это место посреди солнечного дня.

И тут разум подкинул мне несколько сюрпризов, к которым я откровенно был не готов. Один раз с ветки сорвалась лиана и упала вниз, будто специально метя мне в плечо.

Сердце ухнуло вниз, а тело отреагировало мгновенно — прыжок назад и гуаньдао несется по широкой дуге срубая все на своем пути. Спустя секунду мой взгляд упал на отрубленный кусок лианы, лежавший у ног. Почти полминуты разглядывал его в легком недоумении, а затем едва сдержал нервный смешок.

Пусть мое новое тело способно одним ударом сломать кирпичную стену без ущерба для себя, но вот разум все еще подвержен глупым страхам. Немного позже звук моих шагов разбудил стайку жуков, что с сверкая крыльями наполненными энергией воздуха взмыли вверх, с жутким звуком больше похожим на артиллерийскую канонаду. Снова не разобравшись сразу, я ударил по этим жукам магией огня, но тем казалось было все равно, они только зажужжали как-то обиженно и улетели в темноту чащи.

Пару раз я видел духовных зверей, но они были слишком мелкими для охоты, да к тому же ещё одна свежая печень волшебного животного сейчас не дала бы мне ничего, кроме отменного вкуса. К моему величайшему сожалению, чтобы тело правильно усвоило чужую энергию, нужно время. Да, его можно сократить с помощью медитаций, но не хотелось тратить на них своё время. Не сейчас, не после того, что я увидел во сне.

Через какое-то время я вышел к месту, где лежал упавший лесной гигант. Ствол дерева толщиной со сторожевую башню был сломан почти пополам. Его древесина почернела и обуглилась. Внутри зияла дыра, больше похожая на попадание снаряда, а по краям коры виднелись следы чьих-то гигантских когтей. Глядя на всё это, мне расхотелось приближаться к этому мёртвому дереву, и даже приличный крюк, который мне пришлось сделать, чтобы его обойти, показался малой ценой. Не знаю, что или кто свалил этого гиганта, но встречаться с подобным монстром мне не хотелось совершенно.

Тропа вела всё глубже в этот странный лес. Новый порыв ветра принёс запах сырости и железа. Где-то впереди журчала вода. Этот звук заставил меня ускорить шаги.

Я добрался до ручья, вода в котором была прозрачной, но имела какой-то рыжеватый оттенок, словно в ней ржавело множество железа. Увидев этот странный цвет, мне сразу расхотелось пить. Подойдя к берегу, я увидел, как что-то в глубине воды блеснуло: на миг показалось, что на дне лежит отполированный столетиями человеческий череп. Моргнув и приглядевшись внимательнее, я увидел лишь камни.

Внутренний голос не советовал мне соваться в эту неприятную воду, а за то время, что я нахожусь в этом теле, я привык ему доверять. Так что, выбрав подходящее место, я попросту перепрыгнул ручей.

Постепенно, чем дальше я шёл, тем сильнее земля начинала подниматься. Воздух становился суше и будто плотнее, насыщеннее кислородом. С каждым новым вдохом мои шаги становились шире, плечи расправлялись, дыхание выравнивалось. Ощущение было таким, словно в лёгкие попадал не просто кислород, а ещё и частицы какой-то энергии, которую моё тело легко поглощало на инстинктивном уровне.

Поглощённый этими ощущениями, я едва не пропустил момент, когда старая тропа закончилась и лес расступился, открывая идеально круглую поляну, будто какой-то великан очертил её циркулем в этом удивительном лесу. От увиденного я на миг застыл, пытаясь разумом осмыслить открывшийся вид.

Поляна была огромна для этого леса, площадью не менее двух футбольных полей, и в её центре возвышалось нечто, напоминающее дуб из детских сказок. Его ствол был толщиной, пожалуй, с небольшой дом, а его густые ветви поднимались к самым облакам. Встреченные мной ранее лесные гиганты на фоне этого исполина, теперь казались мне всего лишь недоразвитыми ростками, которым еще расти и расти до подлинного величия и звания царя лесной чащи.

Кора лесного колосса имела нездоровый свинцовый оттенок. Она выглядела тусклой, словно покрытая матовой краской. Из множества борозд медленно сочилась густая тёмная смола — если это, конечно, была смола. По виду она скорее напоминала застоявшуюся кровь.

Крона исполина выглядела ещё неприятнее, даже отталкивающе, словно сошла с холста Сальвадора Дали. Вместо листьев — изогнутые шипы и колючки, на первый взгляд острые, как опасная бритва. Они покрывали ветви, образуя смертоносную корону, поблёскивающую тусклым металлическим светом, которая под солнечными лучами казалась живой и постоянно меняющей свою форму.