Morte ai nemici di Dio — «Смерть врагам Бога».

Йона переступил порог и почувствовал давящую атмосферу этого места. Послушник в черной рясе, сидевший на входе, взглянул на него спокойно, но строго.

— Добрый день, вы по делу? — спросил он спокойно и поднял пронзительные голубые глаза на гостя.

— Да. Личное дело к дознавателю Гаю Варломо. Он сейчас на месте?

— Не могу вам сказать. Покажите ваш знак, пожалуйста, и документы.

Йона вытащил из плаща жетон медиатора и свой значок. Он протянул все охраннику и увидел, как пристально тот все изучает. Что ж, пусть лучше так.

Все данные Йоны переписались в солидного вида журнал, после чего дежурный протянул вещи ему. Инспектор осторожно принял их, но парень, похоже, не собирался их отпускать. Он пристально взглянул в глаза и тихо произнес:

— Простите за вопрос, господин Камаль, но этот д’эви с вами?

— Да, с этим проблемы?

— Нет, святой отец оставил о нем пометку, но я хотел бы напомнить, что часть помещений, в которые вам открыт вход, являются режимными и доступ туда посторонним запрещен. Ему придется…

— Он может заходить туда же, куда и инспектор. Я, кажется, лично это написал, а, Марк? — Варломо буквально ворвался в холл и строго взглянул на неразумного подчиненного. Тот как-то разом сник и побледнел. Похоже, парень сегодня получит серьезную выволочку.

Обессиленные руки разжались, и Йона забрал документы.

— Этого не повторится, я надеюсь?

— Да, господин дознаватель. Приношу свои извинения.

Гай не ответил, а только взглядом указал Йоне и Нелину на дверь. Они подчинились. Старик быстро провел нежданных гостей в свой кабинет. Камаль бывал тут пару раз, но всегда про себя отмечал, что кабинет практически полностью отражает внутренний мир хозяина. Это была небольшая комната с деревянными панелями на стенах, окрашенными в теплый коричневый цвет. Судя по выгоревшей от солнца краске и слою пыли в некоторых местах, ремонт здесь делали лет десять назад, никак не меньше. Вдоль стен тянулись полки с рядами книг по богословию и церковной истории, в простых переплетах. Единственным, что более-менее сгодилось бы за украшение, была репродукция картины Георга Валтара «Страшный суд», на которой огонь с небес сжигает какой-то грешный город.

За незнание церковной живописи ужина не лишали, так что ее маленький Йона знал из рук вон плохо.

Отец Варломо протопал к своему старенькому письменному столу, выдвинул строгое кресло и уселся.

— Ну, — произнес он, оглядев гостей, — чем обязан?

— Есть разговор, Гай, — инспектор указал на свободные кресла напротив, — длительный и серьезный.

— Садитесь. Слушаю.

Йона сел, вытянув уставшую ногу, и тяжело вздохнул. Д’эви же по старой привычке встал у двери, закрывая собой половину прохода. Пауза затянулась. Это был один из немногих раз, когда Йона не представлял, как начать разговор. Не со слов же: «Короче, мы считаем, что мертвецы начали вылезать из могил».

— В общем, — произнес Нелин спокойно, — мы считаем, что из могил начали вставать люди.

— Он сейчас это серьезно? — Варломо перевел строгий взгляд на инспектора.

— Серьезен, как сердечный приступ, — подтвердил Йона.

Он вытащил из кармана сложенный портрет курьера, развернул его и протянул через стол.

— Парнишка с нами служил. Перевели его к нам в группу за полтора года до конца войны. Кличка Кузнечик…

Слова давались инспектору с трудом. Нелин тоже стоял с видом побитой собаки.

— Так вот… десять лет назад его ранило серьезно. Осколок прилетел в брюхо, порвал селезенку, а от целых кишок осталось только воспоминание. Санитарный транспорт не приходил под обстрелом… В общем, он не выжил.

Святой отец молчал, давая инспектору собраться с силами, чтобы продолжить. Судя по тому, с какой болью в голосе он говорил, даже этот короткий пересказ дался ему нелегко. Йона встряхнулся и произнес уже более спокойным тоном:

— А сегодня парень с его рожей принес письмо с угрозами и кое-чем интересным.

— Уверены? Ошибки быть не может?

— Гай!

— Вы уверены? — с нажимом повторил дознаватель.

— Да, — хором подтвердили Йона и Нел.

— Это может быть варра? Не думали о таком.

— Свидетельница описала шрам на горле, о котором знаем только мы. Так что это точно он.

Священник поднялся со своего места, прошел до двери и закрыл ее на ключ. Для верности подергал ручку пару раз. Движения его показались на удивление резкими и нервными. Выглядело это настолько непривычно, что Камаль даже слегка напрягся.

— Точно и в подробностях. Я вас слушаю, — приказал святой отец и плюхнулся в кресло.

Дерево под ним скрипнуло, но не более.

— В редакцию «Таймс» принесли письмо с угрозами от какого-то психа и отрезанный палец. Ирма выдернула меня, ну а я разговорил там секретаршу. Рисунок ее.

— Я сказал «в деталях». Что в письме? — Голос Гая стал резким и злым.

— Манифест какого-то придурка. Назвался Полковником, сказал, что у него есть люди и он собирается валить всех, кого считает нужным. Велел еще звать их «Трибуналом»…