Господи, да что с ним не так? Она — коллега в первую очередь, а то, что она весьма привлекательная женщина, ну… тут Бартону просто повезло.

Мари шла медленным прогулочным шагом, так что Полу приходилось подстраиваться под ее скорость. А это оказалось тяжеловато — он практически на голову ее выше, так что приходилось плестись в непривычном темпе. Пол представил, как они выглядят со стороны, скорее всего забавно.

Девушка и чудище.

Инспектор д’Алтон остановилась недалеко от пруда с лебедями и взглянула на одиноко плавающую птицу.

— Узнали что-нибудь по нашему делу? — спросила она, не отводя от нее взгляд.

— Ну… — Пол понял, что сказать ему особенно нечего. — Ни в порту, ни на речном вокзале наш гость не появлялся.

— Понятно, у меня примерно такой же результат. Поспрашивала на вокзале, никто не видел никакого странного молодого священника.

— М-да, — протянул Пол, — отрицательный результат — тоже результат. Значит, либо он приехал по шоссе, либо не по своим документам.

Мари ненадолго замолчала, обдумывая слова коллеги.

— Вполне может быть, — подытожила она.

— Что с хозяином квартиры?

— Тупик. Меблированные апартаменты сдаются посуточно за наличные. Хозяин, мягко говоря, в шоке был, когда я заявилась к нему.

— Это он еще счет за чистку стен не видел, — буркнул Бартон и поймал робкую улыбку девушки. — Кому сдавалась квартира последней.

— Лидия Эрметт. Вам что-то говорит?

— Ни намека.

— Вот и у меня. — Мари вытащила из кармана куртки свои тонкие дамские сигареты и прикурила. — Единственные, кто нормально отработали, так это наши дорогие эксперты. Нашли следы истертой серой шерстяной ткани и ниток.

— Военная форма?

— Готова поставить на нее. Вот только хотелось бы проиграть.

Д’Алтон ни капли не лукавила. Война закончилась почти декадой ранее, но вместо долгожданного расцвета, империя погрузилась в еще больший упадок. С фронта демобилизовали огромное количество людей, которые просто отвыкли от мирной жизни.

Пять лет они жили на пределе возможностей, готовясь умереть в любой момент. Этих людей обратно на завод так легко не загнать. Если только голодом. Это оказалось вполне ожидаемо для всех, кроме местных воротил бизнеса. Эти «домашние коты» только больше разжирели. Вчерашние солдаты толпами ходили по улицам, ища работу самого широкого профиля. Кто-то решился и метнулся в криминал. Отдельные личности, как тот же Йона, оказались в ином лагере.

Камаль рассказывал, что по первому времени перестрелки в городе случались куда чаще и были они не чета нынешним. Первые три года имперский сыск только и делал, что пытался сохранить хоть иллюзию закона на улицах, пока самые горячие головы не получили по девять грамм свинца.

И вот, похоже, старые времена вернулись.

Мари быстро затушила свою сигарету и взглянула на коллегу. Выглядел Бартон в этот момент потерянным и каким-то недовольным, словно кто-то налил ему в ботинки по ведру воды, а он и не заметил. Угораздило же их обоих встрять в такой вот кошмар.

— М-да, — протянул он, — похоже, что мы основательно встряли.

— А то.

— Что делать будем? Есть мысли?

— Больше, чем мне хотелось. Для начала нужно понять, что за женщина сняла квартиру и как она связана с убитым. Узнаем, что привело его на место преступления, — сможем хотя бы примерно понять, кого он так разозлил.

— Могу взять это на себя. Напишите мне имя девушки, я попробую поспрашивать у своих осведомителей. Их немного, но все же.

— Хорошо.

Инспектор д’Алтон вытащила небольшой блокнот и быстро чиркнула на нем имя девушки. Листок перекочевал к Полу, и тот сунул его во внутренний карман своего плаща.

Первые капли ударили по песку, и Мари поморщилась.

— Черт, похоже, что наше совещание приказано завершать.

— Ну… мы можем где-нибудь укрыться. Я, кажется, видел где-то тут кафе.

Девушка слегка улыбнулась.

— Если там есть горячий имбирный чай, то я готова.

Дверь открылась, и на пороге появился мужчина в строгом черном костюме. Вместе с ним в камеру ворвался и яркий дневной свет. Глаза сжались от боли.

— Добрый день, святой отец, — произнес мужчина спокойно и, судя по тому, откуда доносился его голос, прошел в камеру. — Можете открыть глаза, тут теперь не так ярко.

Лукас осторожно поморгал, привыкая к новой освещенности его узилища. Тусклая лампа над входом давала достаточно света, чтобы осветить предметы вокруг, но недостаточно, чтобы выжечь глаза к черту.

— Воды.

— Дайте пленному воды.

Буквально через несколько минут на пороге камеры появился парень лет двадцати. Вспышка света уже не вызвала такой боли, как в первый раз, так что связанный только поморщился. Солдат переступил через высокую преграду в двери и поспешил к нему. Однако, когда между ними оставалась лишь пара шагов, полковник жестом остановил подчиненного.