— И в мыслях не было, господин старший инспектор. — Внезапно у Лили вырвался короткий нервный смешок, и она зарделась. — Простите, я немного волнуюсь — сами понимаете, первый раз в жизни говорю с офицером полиции.

— Ничего страшного, это нормально, — поспешил успокоить свидетельницу инспектор. — Давайте начнем по порядку. Что это был за парень? Можете его описать?

— Описать… — Секретарша задумалась и подняла глаза к потолку. — Ну, я уже говорила все Ирме…

— Вы говорили это Ирме, — как маленькой пояснил Камаль, — мне лучше рассказать все лично, мадам Навран.

— Я мадемуазель.

— Виноват.

— Ничего страшного, вы можете звать меня просто Лили.

На этих словах Камаль поймал строгий взгляд от Ирмы. «Давай, рискни, если жизнь не дорога», — говорил он. Рисковать не захотелось, так что Йона продолжил:

— Мадемуазель Навран, расскажите мне все, что помните про этого парня. Нам нужно будет составить ориентировки, словесный портрет и прочее.

— Так… — произнесла свидетельница робко. — Простите, но я могу его нарисовать.

Повисла гробовая тишина.

— Вы можете? — Йона все еще не верил своему везению.

— У меня за плечами десять лет в художественном училище. Я устраивалась сюда как художник, но, к сожалению, должность сократили… вот я и сижу.

— Что вам нужно для портрета?

— Бумага, чем рисовать и минут пятнадцать времени.

Ирма метнулась к ближайшему столу, выдернула из стопки с бумагой чистый лист, а из банки цанговый карандаш. Полчаса спустя Йоне было достаточно только мельком взглянуть на портрет курьера, чтобы забыть, как дышать. Сердце болезненно сжалось, а уголок губы дернулся. Йоне казалось в этот момент, что он бредит, или перегрелся, или еще что-то. Мозг отказывался принимать этот портрет в качестве реальности.

Строгие черты лица, аккуратный прямой нос и непослушную копну волос в таком сочетании инспектор узнал сразу. Только у мужчины с портрета взгляд был другой — грустный, полный боли и непонимания. Словно у маленького ребенка, который впервые столкнулся с чем-то ужасным.

В каком-то смысле именно так все и было.

«Быть такого не может», — прошептал инспектор тихо. К счастью, никто из присутствующих не смог ничего разобрать.

— Вот, как-то так. — Лили протянула портрет инспектору, и тот неохотно его взял.

— Где я могу снять копию? — спросил Камаль тихо.

— Конечно, вон там в двести третьей фотокопир, — указала Лили на дальнюю комнату по правую руку.

— Нелин, — позвал он помощника, стоявшего поодаль. — Иди-ка глянь.

Д’эви неохотно поплелся за ним. В комнате с копиром Йона без лишних предисловий протянул картинку помощнику.

— Узнал? — спросил Камаль на доленге.

— Его не узнаешь… М-да… Что за херня, а, сержант?

Йона быстро забрал рисунок и сунул в аппарат для снятия копий. Мелкие шестерни заскрипели и принялись гонять печатную головку взад-вперед.

— Вот и я не знаю. — Голос инспектора был тихим и вкрадчивым. Таким, что звук работающей машины его почти перекрыл.

— Ни на день не постарел, сопляк.

— Ага, это я тоже заметил. Название «Трибунал» помнишь?

— Не особенно.

— Купер говорил, что Тэммы были связаны с этим.

— Три мертвых штурмовика, потом Кузнечик. Не похоже на совпадение.

— Вот и я так подумал. Надо поспрашивать Варломо.

Камаль вытащил две фотокопии из лотка и, сложив втрое, сунул в карман. Нужно быстро поговорить с Варломо, пока никто не наделал глупостей. Трудно будет объяснить «кабинетным» лицо Кузнечика на ориентировке. Ой как трудно! Вариант «не имею и малейшего понятия» они явно не примут за улику.

Нет, все-таки без разговора со священником не обойтись. Ведь только он может хоть что-то прояснить. Особенно Камаля интересовал вопрос, с каких пор мертвецы начали оживать почти что через декаду и бродить по городу?

Кузнечик праздно шатался по городу. Он притащил пакет с пальцем и передал через секретаршу Галарте. Следить не было приказа, так что на этом все дела, которые поручил ему Полковник, были закончены.

На сегодня.

Парень впервые за долгое время оказался предоставлен сам себе. И хотя он давно не пил ничего алкогольного, но сейчас выглядел так, будто крепко выпил. Уже несколько часов он просто ходил и наслаждался на редкость хорошим днем. Всю неделю шли дожди, а вот сегодня распогодилось. Небо было приятного голубого цвета, и ни единого облачка. Солнце отдавало последние капли света и тепла перед тремя месяцами кошмара, которые назывались зимой в Новигаре. Парень прикрыл глаза, вдохнул сырой осенний воздух.