Инспектор же этого не замечал, револьверчик увлек его не на шутку. Такую смешную мелкую штучку могли впарить только женщине. В его огромной лапище револьвер казался еще смешнее. Йона быстро откинул и прокрутил барабан. Убедившись, что все каморы снаряжены, он красивым махом руки вернул все на место. Навел себе на ногу и спустил курок. Ирма подскочила и вскрикнула, вот только выстрела не последовало.

— Не надо так делать. Я чуть не обмочилась.

— Смотри сюда. — Камаль повернул пистолет так, что стал виден небольшой рычажок с флажком. — Предохранитель. Все правильно сделала, вот только перед тем, как стрелять, его снимают. Передвигаешь вот так, а уже потом наводишь на бедолагу, который уйдет домой с головной болью.

— В смысле?

— Если швырнешь его в голову, то будет болеть голова. В ногу — нога. В общем, как попадешь.

— Ты смеешься надо мной?

— Чуть-чуть.

Сразу после этой фразы Ирма с силой пнула Йону ногой по коленке. Сделала она это не столько, чтобы было больно, сколько для обозначения своего недовольства. Шутник выискался! Она тут вздрагивает от каждого шороха, а он стебется!

— Откуда такую милоту достала? — Камаль вытащил из портсигара сигарету и прикурил.

— Мама подарила на окончание факультета журналистики, — со смущением произнесла девушка. — Сказала, что раз я буду писать про всякого рода ублюдков и мразей, то эта штука мне не помешает.

— Не знал, что она была рада твоей карьере в криминальных новостях.

— Ага, сейчас. Мать думала, что я буду вести светскую хронику. Скажи я ей про криминальную, и она в этот же вечер примчалась бы в город. Даже сама на весла бы села, лишь бы мне голову открутить пораньше.

— Заботливая.

— Еще какая. Я потому и сбежала сюда. И не смотри на меня так.

В ответ Йона только улыбнулся.

— Хочешь мой совет?

— Конечно.

— Эту зайку носи только на улице. Никого крутого не напугаешь, но испортить кому-то вечер он тебе поможет. Ствол, я так понимаю, не пристрелян и не чищен.

Ирма покачала головой с видом человека, ну или варры, которая впервые о таком слышит.

— А вообще, — Йона затушил сигарету, — заканчивай страдать. Ты же дитя ночи и убивать должна уметь.

— Йона, я — пуристка.

— Кто?

— Пуристка, — как маленькому, повторила Ирма и пояснила: — Думала, что ты знаешь про такое. Если просто, то у нас есть несколько фракций. Ну или… не знаю, как объяснить, у вас все похожие слова смысл передают не до конца. Это что-то типа жизненного кредо с элементами веры и политической ориентации.

— И ты относишься к этим ребятам.

— К ним сложно не относиться. Пуристы — самые вменяемые, а значит многочисленные. У нас основная идея — мирное и спокойное сосуществование среди людей. Есть сторонники изоляции острова. Есть что-то типа ваших радикалов. Короче, такое же общество, как и у вас, только мы иногда и поножовщину устраиваем.

— То есть кровь и кишки на стенах — это не к тебе. За это другие ребята отвечают?

— Ну… я тоже неплохо смогу, но мне бы не очень хотелось. Я даже человечину не пробовала, если тебе интересно.

— Ну… тут я бы мог поспорить на этот счет…

— Отлично поспать на половике за дверью тогда. — Голос Ирмы стал холодным и слегка раздраженным.

— Но не буду, ибо я джентльмен, — поспешил исправиться Йона.

Девушка это оценила.

— Вообще, я рада, что ты пришел. Мне с тобой спокойнее.

Инспектор улыбнулся и положил свою руку на ее, осторожно погладил, а затем произнес с максимумом уверенности в голосе:

— Я, пока живой, тебя в обиду не дам. Веришь?

Галарте кивнула и чуть подалась вперед. Их губы соприкоснулись. Он прижал ее к себе и только сейчас почувствовал, что ее дрожь от волнения начала проходить.

Впервые за очень долгий срок Йона открыл утром газету. И хотя своей привычке не погружаться дома в криминальную хронику он так и не изменил, но новости криминала сами пришли к нему на порог, с поклоном. Йона открыл газету, мельком взглянул на первую полосу и вчитался в текст. Волосы у него по всему телу зашевелились. Сначала старший инспектор подумал, что явно повредился головой или все еще спит. Настолько откровенной и наглой лжи он не видел давно, так что из одного только спортивного интереса дочитал этот панегирик до конца.

'С грустью и скорбью мы вынуждены сообщить о безвременной кончине Мартина Дуарте IV, титана судоходной индустрии и одного из самых влиятельных бизнесменов нашего времени. В возрасте 58 лет этот невероятный человек, чье состояние оценивать сейчас просто кощунственно, покинул нас.

Родившийся в семье промышленников-судовладельцев, Мартин с ранних лет впитывал дух предпринимательства. Его отец, выдающийся Мартин Дуарте III, заложил фундамент будущей судоходной империи, которую сын бережно взрастил и приумножил. С амбициями, не знающими границ, и ястребиным взглядом Мартин IV расширял флот, осваивал новые рынки и диверсифицировал бизнес. Он выстроил настоящую империю по перевозке грузов и людей, которая теперь овдовела, как и он шестнадцатью годами ранее.