Семейство Камалей было весьма эклектичным, словно собранным из ошметков. Йона был полицейским, Диана домохозяйкой, а младшая сестра не стала ничего придумывать и устроилась к дяде в фирму бухгалтером. Там она быстро раскачалась до невиданных высот. Так что теперь, в неполные двадцать три, Кристина Камаль была одной из самых известных женщин в отрасли подсчета денег.

Вот только сволочизм у нее появился задолго до этого.

Порой инспектору казалось, что его сестра — инопланетянин из радиопостановки или подменыш из сказки. Вот настолько он не понимал свою младшую. Кристина же, выросшая даже без образа родителей, нашла утешение в образе Дианы. Тем более что у них с мамой было одно имя на двоих, а все друзья и соседи уверяли, что девочка — вылитая ее копия.

Диана заменяла Кристине мать, и сейчас за нее девушка была готова убить любого. Даже брата.

— Ты меня услышал, — произнесла Кристина и спокойно села на скамейку.

— Ага. Дядя, мне помощь твоя потребуется.

От столь необычного начала глаза у обоих родственников инспектора расширились не на шутку. Гордый и самостоятельный, инспектор Камаль никогда не просил помощи у клана, полагая, что эта помощь влетит ему в копеечку.

— Что нужно?

— Питер Барроуз на несколько дней. И твое обещание не начинать войну.

— Ты в своем уме? Может, мне перед семейством Дуарте еще раком встать? Они на мою семью наехали.

— Дядя! Я решу с ними вопрос. Сам создал проблемы, сам и решу.

'И снова здравствуйте, любезная Ирма.

Вижу, что мое предыдущее письмо заставило вас нервничать. Прошу прощения. Пугать вас не было в моих намерениях. Как я уже писал, я вами искренне восхищаюсь, а потому и решил вам все рассказать. Открыть вам все свои самые сокровенные тайны. В свое время, разумеется, а пока все еще побуду инкогнито.

Давеча я прочел великолепную эпитафию по Мартину Дуарте.

Все это ложь от первого и до последнего слова, причем настолько наглая и неприкрытая, что я даже зауважал автора той статьи. Вот только образ казненного нами Мартина Дуарте и его реальная жизнь оказались диаметрально противоположны. Он не был святым, каким его рисуют проплаченные журналисты.

Мартин Дуарте IV не узнал бы, что такое честь, даже если бы вышел посреди ночи в туалет и споткнулся о нее в темноте. Этот человек обворовывал казну, обманывал, подкупал, врал под присягой. И всем было плевать на это. Из-за этого армия потеряла немыслимое количество солдат, хороших солдат, которые могли бы послужить родине. Но всем было плевать и на это: прокурорам, чиновникам, министрам и полицейским.

Всем, кроме нас.

Я не оправдываюсь. Ни мне, ни моим подчиненным оправдания не нужны. Мы уверены, что нас оправдает суд. Но не людской, как он работает, мы уже видели на примере дела его сына. Нет, госпожа Галарте, мы верим в другой — истинный и единственно важный — суд истории! Через годы, когда мы до конца вырежем все гнойные язвы на теле нашей любимой родины, люди примут нас как героев, а наши «преступления» станут высшей формой патриотизма.

Я не ищу прощения или понимания, а только рассказываю свои мотивы, чтобы не быть в ваших текстах картонным злодеем или психом. Мне больно делать то, что я делаю, но перспективы бездействия еще чудовищнее. Вы не можете не видеть того, куда нас всех ведут ублюдки из моего списка, — в новую войну.

Войну еще более страшную, чем Третья Арсорско-Гуттская, и, возможно, последнюю для всех нас.

Мы солдаты.

Мы привыкли убивать на поле боя. И только мы должны решать такие вещи, как начало войны. Увидь вы столько же, сколько любой из нас, и вы бы встали с нами в один строй, дорогая Ирма. Я искренне в это верю, как верил в нашу победу тогда, десять лет назад.

Пока же я дополню вам мой список. Чтобы не упрощать работу полиции и вашему любезному другу, добавлю сразу два имени. Оба этих человека считаются героями, но только мы с вами знаем, кто они на самом деле. Преступник, развязавший войну, и трус, лишивший нас победы. Сейчас оба уже мертвы. Думаю, что обстоятельства первой операции всем известны, о второй же смерти публике пока неизвестно ничего. Считайте это моим личным подарком вам, госпожа журналистка.

Вам, и только вам.

Приговоренные к смерти:

1) Мартин Дуарте IV — корабельный магнат.

2) Анри Филипп Пулар — главком северного фронта.

3) Гуго Барр — министр стальной и угольной промышленности.

4)…

5)…

Полковник'.

Второе письмо, присланное в «Тарлосс Таймс» на имя Ирмы Галарте. Приведено без купюр.

Инспектор Бартон осторожно переступил через глубокую длинную лужу и поспешил к старому многоквартирному дому на Кловер драйв. Возможно, там он хоть немного узнает о событиях, произошедших в «Половинке».

Когда отец еще был жив, то часто повторял, что Пол не умеет переключаться. «Если тебе что-то влетит в голову, то это не смогут выбить даже розги», — говорил он это с опытом знатока, который регулярно пытался, но так и не смог выбить из младшего сына ни одну его дикую идею.

Убийство «красных стен», как называл для себя его инспектор, стало одной из таких. Оно натурально поглотило Бартона без остатка. Дело даже не в д’Алтон — она была весьма солидным дополнительным плюсом. Пола захватила тайна, которая противоречила всему, что он знал о мире.