Шрифт:
Пол выстрелил второй раз и отскочил в сторону от удара ножом. Клинок застрял в дереве балки.
Шанс.
Бартон бросился вперед. Он ударил правым прямым в голову и должен был попасть. Вот только в последний момент противник повернул вниз и принял инспектора на плечо.
Ребра заныли от боли.
Муж ухватился за подбородок Пола и сделал образцовый бросок. Спина влетела в сухие доски перекрытий. Треснуло так громко, что, наверное, слышно было в соседнем доме.
— Ну что, урод, будешь знать, как ходить к замужним бабам.
Гессен озверел. Он ухватил Бартона за уши, приподнял голову и с силой зарядил лбом в нос.
В глазах потемнело.
Инспектор пропускал удары один за другим и уже почти отключился.
— Ничего. — Голос будущего убийцы теперь наполнился предвкушением. — Полковник и вами займется. Наш «Трибунал»…
Договорить он не смог.
Из последних сил Пол уперся ногами в живот и оттолкнул. И тут, впервые за все время драки, удача вспомнила про то, что существует некий офицер Бартон. Нога противника налетела на балку перекрытия, и он запнулся. Упал. Голова встретилась с деревом, и все разом прекратилось.
Перекошенное лицо мужчины так и застыло в непонимании. Пол осторожно поднялся. Лицо его было буквально заляпано собственной кровью и соплями. Красавцем его можно теперь назвать только ради шутки. На ватных ногах инспектор подошел к мертвецу.
Пульса нет.
И уже холодный.
Голова. Пол попытался поднять ее, но оказалось, что череп пробит здоровенным гвоздем, торчащим из дерева.
Вспомнив рассказ Лидии об ожившем муже, инспектор на всякий случай отодвинул ногой нож. Бред, конечно, но пусть лежит подальше от тела.
Теперь только осталось как-то узаконить труп. В принципе, нападение снимет все вопросы… Хотя… полковник Бренн первым делом спросит, какого черта он забыл в чужом районе.
Нужно что-то придумать, пока голова еще варит.
«Сигнал от осведомителя», — решил Бартон перед тем, как потерять сознание.
Глава 21
До этого дня Йона никогда не задумывался о шатком положении родственников. Он резонно полагал, что большинство проблем решит его имя и должность. Но вот впервые механизм дал осечку, и пострадали близкие. Врач говорил, что все обошлось и у Дианы обгорели только руки, но, черт подери, как же он себя винил.
После длинного и неприятного разговора с семьей Йона чувствовал себя буквально выжатым. Дядя покинул больницу недовольным, а Кристина так и смотрела на него волком. Младшую сестру Камаль не винил, на ее месте он вел бы себя не лучше.
Может, даже в сто раз хуже.
Примерно через полчаса после отъезда Топора появился Ян. Зять не сказал ему ни слова. Было видно, что он едва сдерживается, чтобы не устроить тут что-то совершенно безобразное.
Что же, он имел на эту злость полное право. Камаль дал ему карт бланш на все, даже на мордобой. Вся семья имела полное право злиться на него за такую подставу.
Покинул больницу Камаль в тяжелом расположении духа и с самым отвратительным настроением из всех возможных.
Уговаривать Ирму не ехать с ним на квартиру пришлось невероятно долго. Она просто не желала слушать его аргументов, и пришлось ставить ультиматум. Либо он едет один, либо не едет никто.
Так или иначе, но его взяла.
Фасад дома сейчас выглядел максимально непрезентабельно. Окно разбила брошенная бутылка, а отдельная дверь, которой так гордился хозяин дома, оказалась выбита пожарными. От жара стекла в рамах полопались, так что оконные проемы обзавелись следами копоти и гари.
Камаль смотрел на следы пожара и грустил.
Проходившие мимо соседи периодически останавливались и принимались выражать сочувствие. Вот только по рожам их видно, что все сказанное — просто воздух и набор звуков. Показывать свою слабость не хотелось.
Уболтать Галарте, чтобы та не ехала с ним на пепелище, стоило трудов, но зато она не видит этот кошмар. Как и то, с какой кислой рожей стоит инспектор на пороге своей выгоревшей квартиры. Сейчас с него можно было бы срисовывать образ для античной трагедии или слезливого фильма.
В одночасье весь его быт изменился. Немногочисленные вещи, которые он нажил за свои тридцать пять лет, теперь либо превратились в уголь, либо должны отправиться на свалку. Рабочих бумаг он хотя бы дома не хранил, а то еще пришлось бы перед начальством отчитываться за пропавшие документы.
С другой стороны, не тронь эти уроды семейство Ди, Камаль мог вполне сказать спасибо за такую вот встряску. Лишний комфорт превратил его в обычного обывателя. Он уже и забыл, как это — не иметь спокойного места для сна. И просыпаться от голода или холода.