– Сегодня мы не для печати, помнишь?

Он отказывается от обжигающе горячего предложения в моей руке, я смотрю на него и вижу, что его взгляд прикован к моим волосам, а сам он тянется и растирает один из моих завитков между пальцами.

– Мне нравится, когда они такие.

– Чистые?

– Естественные, – говорит он, забирая свой кофе, и дрожь восторга пробегает по моему позвоночнику.

– Ты не может быть серьёзен.

– Я серьёзен.

– Что ж, спасибо, но это радует лишь одного из нас. Полагаю, я рада, что тебе не стыдно быть увиденным с пуделем–человеком, поскольку полная естественность, кажется, становится лейтмотивом этой поездки, потому что я, похоже, не могу привыкнуть к простой, блядь, разнице в два часа.

Он усмехается, отхлёбывая свой жидкий допинг, пока я делаю глоток из своего.

– Прости, Истон. Я забыла поставить будильник после твоего сообщения и уснула за чтением.

– Поэтому у тебя такие красные глаза?

– Нет, они красные, потому что я плакала из–за твоего ужасного обращения со мной, – съехидничала я.

Громкий смех вырывается у Джоэла с места водителя. Я ловлю его взгляд в зеркале заднего вида, улыбаюсь ему и поворачиваюсь обратно к Истону, который не выглядит столь же развеселённым.

– Ладно, так в чём дело с этим пением петухов и столь ранним подъёмом?

– Как у нас со временем, Джоэл? – игнорируя мой вопрос, спрашивает Истон.

– У тебя будет всего около часа, когда мы доберёмся, – отвечает Джоэл.

Истон хмуро смотрит на меня в ответ.

– Спасибо этой Златовласке.

– Прости, чувак. Боже. Сколько ещё извинений тебе нужно? И куда мы так спешим с утра пораньше?

Тут я окидываю взглядом его одежду. На нём облегающие джинсы, чёрная рубашка в клеточку с длинными рукавами и чёрные ботинки. Его смоляные волосы убраны за уши и ловят луч солнца, пробивающийся сквозь утреннее небо.

Отлично, солнечные лучи следуют за ним повсюду, удесятеряя его сексуальность, а у меня даже брови не подведены. Хорошо, что это не свидание, потому что он чертовски красив, чтобы я могла с ним справиться в таком растрёпанном виде. С другой стороны, благодаря трём часам сна, которые мне удалось урвать, и нарастающему кофеиновому кайфу, я не чувствую и доли того ужаса, что испытывала вчера. Истон каким–то образом заставил меня чувствовать себя спокойно, даже показывая на мне свои шипы. Я снова изучаю его полностью чёрный наряд и решаю выведать у него пункт назначения.

– Мы собираемся кого–то ограбить? Если да, то я соучастница? Потому что я не соответствующе одета и не вооружена.

– Ты и мухи не обидишь, – заявляет Истон так, будто это факт.

Я сужаю глаза.

– Предположения делают большинство людей мудаками, но ты, кажется, уже монополизировал этот рынок, не так ли? – я расширяю свои красные глаза, а Джоэл громко фыркает.

– Я сказал «не обидишь», а не «не сможешь», – сухо бормочет Истон, бросая предупреждающий взгляд Джоэлу в зеркало заднего вида. Джоэл даже не моргнул. Судя по всему, они близки, очень близки, и сегодня Джоэл, кажется, в команде Натали.

Выкуси, красавчик с хорошо прочерченными бровями.

– И снова я вынуждена настаивать на своём вопросе. Куда мы направляемся, мистер Краун?

– Терпение, – говорит он, откидываясь на сиденье и закидывая ногу в ботинке на колено, прежде чем обратиться к Джоэлу: – Эй, чувак, включи что–нибудь. Спустя секунды мощный бас заполняет салон, играет песня, которую я никогда не слышала, пока Истон смотрит в окно.

По мере того как я постепенно прихожу в сознание, я смотрю на него и замечаю, что он словно выпал – перенёсся в другое место, – его пальцы отстукивают ритм музыки.

Я наклоняюсь к Джоэлу за водительским сиденьем.

– Эй, что это за песня?

– «Firestarter» The Prodigy, – отвечает Джоэл.

– Спасибо, – говорю я, возвращаясь на место и делая мысленную заметку. Если бы я писала статью, я бы делала много заметок, как мысленно, так и письменно. Если я хочу, чтобы моя уловка выглядела убедительной, мне нужно придерживаться своей обычной манеры. Достаю телефон, создаю новый плейлист и добавляю песню, затем пролистываю и вижу тот печальный список, который начала и забыла годы назад. Открываю свои сообщения и быстро добавляю несколько песен, которые Истон включал вчера во время нашей поездки и которые я отправила себе, чтобы запомнить, – единственные настоящие заметки, которые я сделала.

Эх, если уж на то пошло, мой билет за одиннадцать сотен долларов, возможно, вернёт меня в Остин с улучшенной музыкальной библиотекой.

Вскоре после того, как я добавила музыку, мы прибываем к тому, что выглядит как небольшая арена. Обрадовавшись, что, возможно, услышу, как Истон поёт или играет, я терплю крах, когда читаю вывеску на фасаде здания.

– Мы здесь, чтобы посмотреть мотокросс?

Истон игнорирует мой допрос и хватается за подголовник пассажирского сиденья, обращаясь к Джоэлу: