«Firestarter» – The Prodigy

Я резко просыпаюсь от громкого стука в дверь номера. Только открыв глаза, я понимаю, что нахожусь не дома, а уснула с открытым ноутбуком, забыв поставить будильник.

– Чёрт!

В панике я натягиваю толстовку «Seahawks», купленную в гостиничном сувенирном магазине, и приоткрываю дверь. По ту сторону стоит красивый, хорошо одетый мужчина лет сорока с ухмылкой, поднеся телефон к уху.

– Доброе утро, Натали?

– Да, – говорю я, прикрываясь дверью, чтобы скрыть свои довольно откровенные пижамные штаны.

– Ага, – усмехается он. – Она определённо проспала.

– Прости! – выпаливаю я, зная, что на другом конце провода Истон. – Я буду готова через десять минут.

Мужчина качает головой, и его ухмылка становится шире.

– Он говорит, что уже поздно.

Мою грудь сжимает разочарование.

– Да, она выглядит так, будто ты только что пнул её.

Я сужаю глаза на него, пока он отдаляет телефон от уха и прикрывает динамик.

– Эй, я Джоэл, – шепчет он.

Я хмурюсь в недоумении.

– Привет.

Он повышает голос для Истона.

– Он говорит, десять минут. Пятнадцать, если захватишь кофе из лобби и приготовишь извинения. – Он снова убирает телефон и шепчет заговорщицким тоном, мгновенно становясь моим сообщником. – Он подождёт двадцать.

Я снова повышаю голос.

– Я уже извинилась! И передай его высокомерной заднице, что через двадцать.

Джоэл ухмыляется, пока Истон говорит на том конце провода. Я невольно наклоняюсь, но не могу разобрать ни слова.

– Ага, понял, – говорит Джоэл, затем вешает трубку и подмигивает мне ободряюще. – Увидимся через двадцать минут, Натали.

С этими словами он разворачивается и направляется к лифту.

– Постой! – окликаю я его удаляющуюся спину. – Какой кофе ты пьёшь?

– Чёрный.

– Поняла, – захлопываю дверь номера и на несколько секунд прислоняюсь к ней, прежде чем броситься в бой. Первые четыре из своих двадцати минут я провожу в душе и случайно мочу голову, когда роняю мочалку.

– ЧЁРТ!

Поднимаю намыленные руки, чтобы оценить, насколько сильно намокли волосы, и брызги мыла попадают мне прямо в глаза. Глаза горят, я ругаюсь, подпрыгивая от боли, и в итоге сую всю голову под струю.

Выбравшись, я наспех вытираюсь полотенцем и лихорадочно роюсь в косметичке, молясь, что средств хватит, чтобы укротить неизбежные кудри, доставшиеся мне от матери. Папа подарил мне цвет, а мама наградила меня этими кольцами, будто меня только что ударило током, которые непременно появятся, как только волосы начнут сохнуть. Оставшееся время я трачу на сушку феном и скручивание прядей, пока мои неиспользованные щипцы для выпрямления смотрят на меня с укором.

Без единой секунды в запасе я натягиваю чистое бельё, джинсы и высокие вансы, затем снова набрасываю толстовку. Меньше чем за пять минут я несусь в кофейню в лобби, встаю в очередь и отправляю сообщение Истону.

Я: Какой кофе ты любишь?

ИК: Своевременный.

Я: Тогда не трать моё время. Что будешь пить?

ИК: Мне тройной эспрессо с большим количеством сахара и сливок, щепоткой корицы и мускатного ореха.

Я: Какого чёрта мы собираемся делать, что тебе понадобилась такая доза кофеина? Или тебе нужна замена тестостерону из–за этой щепотки корицы с мускатом?

ИК: Знаю, ты привыкаешь к смене часовых поясов, Остин, но твоё сиэтлское время истекло две минуты назад.

Мучительные десять минут спустя я выхожу из отеля без намёка на макияж, выгляжу как свежевымытый пудель с розовой кожей. Балансируя с подносом с кофе – «мужским» – для Джоэла и «девичьим» напитком для Истона, – я поправляю рюкзачок на плече и замечаю типичный для знаменитостей внедорожник с тонированными стёклами, работающий на холостом ходу.

Джоэл выскакивает, когда я приближаюсь, и открывает для меня заднюю дверь, пока я достаю и протягиваю ему его кофе. Он благодарит меня, я проскальзываю внутрь, отводя взгляд, – шею уже пожирает смущение. Понимая, что мы сами себе строжайшие критики, мне всё же нужно несколько шагов для поднятия уверенности, чтобы чувствовать себя комфортно, особенно когда пытаешься быть полностью естественной. У меня не было времени ни на что из этого.

– Ты правда думаешь, что я буду воспринимать тебя всерьёз как репортёра? – подкалывает Истон, когда я сую ему его «извиняющий» эспрессо.