Должна признать, насколько меня интригуют отношения моего отца со Стеллой, настолько же интересует и вторая половина этой истории. Стеллина половина. Возможно, если я приближусь к той половине, я найду некоторые ответы, которые ищу.

Я просто ещё не уверена, какие именно вопросы мне нужно задать... пока.

Когда Рози поднимает телефон, меня поражает, насколько велика и многогранна другая сторона этой истории. Ореховые глаза с вызовом смотрят на меня, точнее, в камеру, пока я беру её телефон и изучаю фотографию, прикрывая экран рукой от солнца.

– Да, детка, не торопись, пей этого мужчину глазами. Мм–м–м.

Я ухмыляюсь её реакции и делаю, как она говорит. На его более чем шестифутовом теле густые непослушные волосы цвета воронова крыла, торчащие из–под шапочки. На этом снимке на нём облегающая серая рубашка, тёмные узкие джинсы, в одной руке он держит пакет с едой навынос, а другой сжимает ручку древнего чёрного пикапа Chevrolet. Его поза рядом с машиной говорит о защите, будто у грузовика есть сентиментальная ценность, пока он сам хмуро смотрит на папарацци, делающего снимок. Вся его манера кричит: «отвали».

– Совершенно ясно, что он ненавидит камеру, – замечаю я.

– Именно поэтому он выпускает его без всякого промо.

– Что?

– Да, подруга, никакого пиара, никаких пресс–релизов, вообще никакого предупреждения. И, насколько мне известно, он не планирует давать ни единого интервью. Что просто безумие, учитывая…

–...что Стелла – журналистка, – вставляю я.

– Именно! Истон Краун либо плевать хотел, продастся хоть одна копия, либо он настолько ненавидит медиа, что не готов помочь самому себе в продвижении. Если судить по фото…

– …то определённо второе, – заканчиваю я за неё.

– Верно. Все эти годы его было почти невозможно сфотографировать, как и всех остальных детей участников Sergeants, что, конечно, взвинтило цену на его снимки до небес и сделало папарацци ещё более неуёмными. – Наконец она откусывает кусочек салата, но это не мешает ей продолжать восхищаться. – Вся чертова группа за все эти годы хорошо постаралась уберечь своих детей от внимания публики, так что теперь их с трудом узнают. Но, чеееееееерт, просто посмотри на него. – Она вздыхает. – Готова поспорить, его отец помогает ему с продюсированием, и он не хочет это афишировать.

И это твой шанс, Натали.

Я пользуюсь моментом.

– Оставим это за скобками. Нам не нужны судебные иски на шее.

– Уверена? – переспрашивает она. – Это же всего лишь предположение.

– Даже так. При их–то скрытности нам не нужна эта головная боль. Поверь мне. Сам факт выхода его альбома – уже достаточная новость.

– Согласна, – быстро говорит она, когда я возвращаю ей телефон, и она снова любуется фотографией. – Чёрт, он шикарен.

– И, судя по всему, ещё и ярый мудак, – говорю я с набитым ртом.

– До сих пор не верится, что Стелла работала в «Speak», а потом вышла замуж за рок–звезду, – она мечтательно вздыхает.

– Она сама помогла ему стать рок–звездой, – напоминаю я ей. А мой отец помог стать ей стать Стеллой. Эту часть я опускаю, пока в голове снова прокручивается фильм, и затаённая обида начинает потихоньку кипеть.

– Думаю, возможно, именно поэтому я и согласилась на работу в «Speak», – говорит она, отмахиваясь от мухи, кружащей над её салатом. – Уж точно не из–за местной погоды.

Я киваю, мои мысли начинают снова блуждать вокруг тех писем.

– Везучая стерва, – добавляет Рози. – Ты вообще можешь представить, каково это – быть в центре внимания такого мужчины?

Я качаю головой, её глаза загораются, и ужас пробегает по мне, когда я предвкушаю её следующие слова. И она снова произносит их.

– Знаешь, может, ты могла бы связаться с ней. Стелла – простой и приземлённый человек, кажется, она из тех, кто помнит свои корни и отдаёт дань уважения. Готова поспорить, она дала бы тебе цитату или пару абзацев о своём времени во время становления газеты. Это могло бы серьёзно поднять тиражи.

– Неплохая идея, – лгу я, вытирая рот салфеткой. – Я поговорю об этом с папой.

Никогда.

Никогда и ни за что я снова не подниму тему Стеллы перед отцом.

– Когда ты планируешь опубликовать статью об Истоне?

– Я всё ещё копаю, – говорит она, – но выложу её к понедельнику.

Сегодня среда. Если я решу использовать эту возможность, придется действовать быстро.

Я небрежно поднимаю стакан с лимонадом, в то время как в голове роятся возможные сценарии.