– По работе, – тянет он, давая понять, что не верит мне ни на грош. – Это как–то связано с нашим вчерашним разговором?

– С каким разговором? – спрашивает мама, с одинаковым опасением глядя то на него, то на меня.

Черт.

– Я думаю, наша дочь с кем–то встречается, – строит догадки отец.

Слава Богу.

– Нет, ни с кем, – поправляю я, защищаясь, что, увы, лишь придает мне более виноватый вид. – У меня на работе сейчас полное затишье, и я хочу побыть одна. Я не брала ни дня отдыха с самого выпуска, – указываю я.

– Это правда, – соглашается мама.

– Я уже отбираю статьи для тридцатой годовщины, – поворачиваюсь я к отцу, который обдумывает мои слова.

– Выглядишь уверенно.

– Это наследственное. – Замечание дарит мне его ослепительную улыбку. – Кроме того, я читаю «Speak » с пяти лет. Одна лишь память уже здорово помогла мне отобрать большинство статей для номера, а до печати еще несколько месяцев.

– Что–то не так, – вставляет мама, поддерживая подозрения отца, и я смиряюсь с тем, что актерская карьера в будущем мне не светит. Завтра, когда я встречусь с Истоном, придется играть лучше, или мне конец.

– Все совершенно нормально. Я просто немного выгорела. Мне нужно... что–то. – Я кладу себе еще пасты, чтобы занять руки, и позволяю прозвучать легкой искусственной досаде. – Не вижу в этом ничего плохого.

– Хорошо, малышка, раз тебе это нужно, – уступает отец, и с мамой они обмениваются своим жутким безмолвным посланием, после чего коллективно решают оставить тему.

Глава

4

. Истон

«Bette Davis Eyes» – Kim Carnes

Взглянув на висящие над стойкой пластиковые часы в пятнах кетчупа, я решаю: если она опоздает хоть на секунду, ничего не получит. Когда стрелка переползает за без пяти три, я начинаю отсчитывать секунды, мысленно торопя время. Вижу, как остается пятнадцать, и уже собираюсь встать, как вдруг замечаю ее.

Клубничный блонд развевается вокруг лица, мешая обзору, пока она уверенной походкой направляется к бару. Ее длинные, подтянутые ноги облачены в облегающие черные джинсы и такие же простые угги. Все остальное поглощено слоями разноцветных блузок, свитером и объемным шарфом. Выглядит так, будто она надела на себя всё, что было в чемодане.

Открыв дверь, она заходит внутрь и осматривает бар. Взгляд легко находит меня, будто прицеливается, и она направляется ко мне. Ее губы слегка растягиваются в подобии приветствия, глаза фиксируются на мне, но полностью взгляд встречается с моим лишь тогда, когда она останавливается у края стола.

Только теперь она поднимает взгляд, смотря на меня сверху вниз, и начинает разматывать шарф, приподнимая пухлые, глянцевые губы в улыбке. Первый удар глаз цвета индиго по ощущениям равен удару лома, всколыхнувшему грудь. Сжимая кружку с пивом, я откидываюсь вглубь стойки, с уверенностью принимая ее за змею. Красивую змею, но все же змею.

– Ты уже решил, что я тебе не нравлюсь, – говорит она, и на конце каждого слова едва уловимо тянется техасский акцент. – Не могу сказать, что прямо сейчас виню тебя в этом. – Она скользит на противоположную сторону стойки и жестом подзывает бармена, указывает на мое пиво и поднимает два пальца. Я молчу. Это ее дерьмовое шоу.

Она ненадолго опускает глаза, а затем снова поднимает их на меня, внимательно изучая.

– Послушай, Истон, – вздыхает она, – прости. Тот телефонный звонок был… – она качает головой, – если прямо, это был крайне дерьмовый способ начать разговор и заполучить интервью, хотя, уверена, ты уже привык.

В ответ я бросаю на нее безжизненный взгляд.

– Я передумала, – поднимает она голову в сторону бармена, который жестом кисти подзывает ее, чтобы она сама пошла за своими чертовыми кружками.

Да, принцесса, это не то заведение.

Если бы я не изучил достаточно, чтобы знать, что она наследница медиаимперии, я бы решил, что она какая–нибудь красотка с конкурса красоты. Она красива, достаточно вежлива, явно образована и говорит чинно, будто готова к следующему вопросу на конкурсе по правописанию. Ничто в ней необычно не выделяется, кроме глаз. В них есть глубина, которую я не ожидал увидеть, вероятно, интеллект. Так или иначе, я отбрасываю эту мысль, пока она забирает свое пиво и возвращается ко мне, подталкивая мне свежее темное разливное.

Я отодвигаю его обратно к ней в знак отказа, приподнимая свое. Она откидывается на спинку, делает большой глоток и оглядывается вокруг, без сомнения, чтобы оценить это место парой фраз для своей статьи.

– Опиши, – приказываю я.

– Что?

– Опиши бар, – наклоняюсь я вперед, упираясь предплечьями в стол. – Как бы ты написала о нем?

– Липкий, – говорит она с легким смешком, отклеивая меню с ладони.

– К черту это, – говорю я, не в силах поверить, что вообще согласился на эту встречу, и собираюсь встать. Она хватает меня за руку, чтобы остановить, и я усмехаюсь ей, плечи напрягаются, гнев накатывает. Не стоило соглашаться на это. То, что я пришел, дало ей слишком большое преимущество.