Фильм сильно романтизирует веру Стеллы в судьбу и предопределение и ту роль, которую они сыграли в отношениях Стеллы и Рида на протяжении всего времени, без единого намёка на последствия – моего отца и его разбитое сердце.

Охваченная желанием узнать больше, я хватаю телефон, чтобы начать поиск в Google, и моё сердце пропускает удар, когда я замечаю время, отображаемое крупными цифрами на экране.

11:11

На мгновение ошеломлённая видом времени, так часто упоминавшегося в фильме – времени, в течение которого суеверная Стелла загадывала желания в эти шестьдесят секунд, я изо всех сил стараюсь отогнать возникшую странную мысль.

Может, это знак для меня.

Возможно, знак ободрения?

– Ты делаешь дерьмовую вещь, Нат. Признай это, – сухо бросаю я, отмахиваясь от этой чепухи. На данном этапе я хватаюсь за все соломинки морали, пытаясь продолжить своё расследование, одновременно борясь с чувством вины.

Стоя на балконе своей квартиры – всего в нескольких улицах от шумной Шестой улицы – я вижу, что центр Остина всё так же жив и полон энергии: вдали мерцают огни, доносится уличный гул.

Опустив взгляд, я скольжу по своей более тихой улице, испещрённой выбоинами, с редкими прохожими. Я представляю Стеллу три десятилетия назад, почти на три года моложе меня, шагающую по этим самым улицам. По улицам, по которым она ходила, полная решимости построить своё будущее в журналистике.

Разгоревшись любопытством как никогда, я гуглю «Стелла Эмерсон Краун». Быстро появляется список изображений и статей, многие из которых написаны ею самой. Я сажусь в своё единственное кресло – которое занимает все четыре квадратных фута моего балкона – и начинаю просматривать их. За годы она дала несколько интервью, в основном за последнее десятилетие, из–за своего успеха. По мере того как я пробираюсь через бесконечный поток информации, я становлюсь всё более разочарованной, не находя упоминания о своём отце, особенно в ранних статьях.

Если только Стелла не социопатка, способная пройти любой тест с помощью лжи, мой отец значил для неё гораздо больше, чем она позволила узнать миру.

Я знаю это, и, к сожалению, возможно, я одна из очень немногих, и этот факт оставляет на языке кислый привкус.

Похоже, последние двадцать пять лет они прожили отдельно друг от друга, делая вид, что второй не существует. Но почему?

Это должно быть намеренно, обязательно. И если это так, значит, она тоже похоронила историю их отношений. А расстались они, казалось бы, на дружеской ноте.

Почему они вообще расстались? В фильме Стелла уже была в Сиэтле, когда воссоединилась с Ридом.

Хотя многие части пазла складываются, я понимаю, что мне не хватает самых важных из них. Слишком многих, чтобы чувствовать настоящее удовлетворение, особенно для человека в моей сфере.

Она убрала моего отца из сценария, чтобы пощадить его? Было ли ему больно от этого?

Могу ли я отпустить это?

Громогласное «нет» отдаётся в моём сознании, пока я пытаюсь смириться с тем, что у каждого есть своя история отношений, включая моих родителей. Но та интимность писем, которые я прочитала, та искренняя любовь, нежность и преданность между ними заставляют меня кричать «чушь!» на фильм и метаться по квартире до самого рассвета.

???

«В любой истории всегда есть второй слой, Натали», – в который уже раз бормочу я себе под нос, ставя поднос на проволочный столик на террасе небольшого бистро в паре кварталов от «Speak».

– Давно не виделись, – заговаривает Рози, наш колумнист светской хроники, пока я отхлебываю лимонада, а она устраивается напротив.

Как обычно, с ней дешево пообедать – её стройная фигура для неё важнее голода. Её тарелка завалена смешанной зеленью с чайной ложкой заправки – кроличья еда.

– Что новенького, или, лучше сказать, что новостного? – спрашиваю я, прежде чем откусить внушительный кусок своего сэндвича с грудинкой.

– Да ничего особенного, – говорит она, оглядывая террасу. Привычка, которую она, несомненно, приобрела ещё в Лос–Анджелесе, откуда она родом.

Солнце начинает припекать нас обоих, и она с преувеличенным видом промокает салфеткой лоб. Я ухмыляюсь за своим сэндвичем в предвкушении того, что сейчас последует.

– Не могу поверить, что променяла калифорнийскую погоду на это.

Ранняя весна в Техасе – это лотерея с погодой, хотя сегодня вполне комфортно – по крайней мере, для меня, – что дало мне идеальный предлог выманить Рози из офиса, чтобы наш разговор не долетел до чужих ушей.

«Что знает Рози» – одна из самых популярных и читаемых колонок в «Austin Speak». Благодаря её связям в мире развлечений и медиа, и её опыту в раскапывании звёздных сплетен, газета получила заметный прирост тиража, когда она начала у нас работать. У неё есть склонность, если не данное богом умение, вынюхивать новости раньше любого другого источника. Её почти никогда не опережают.