– А почему нет? – говорит он, поворачивая направо. – Ты сама сказала, что не хочешь заниматься типичными туристическими штуками.

– Как ты можешь заблудиться, если прожил здесь всю жизнь?

– Я провёл изрядную часть детства в турах с родителями и группой. Поверь, я могу заблудиться где угодно.

– Ладно. Но на некоторые вопросы ты ответишь, – настаиваю я.

– На те, на которые захочу.

– Это не совсем честно.

Его выражение лица становится жёстче. – Я почти уверен, что нам следует оставить «честно» и «этично» за скобками наших разговоров, учитывая лицемерие.

– Тушe, и я уже извинялась за это.

– Давай же, выбирай, – кивает он в сторону телефона в моей руке.

– Не фанат тишины?

– Не тогда, когда есть альтернатива, – отшучивается он.

– Мне стоит обидеться, учитывая, что ты в моей компании?

– Это я такой, какой есть, – усмехается он.

– Справедливо.

Я снова открываю его музыкальное приложение и список, пролистываю и нажимаю на случайную песню. Незнакомая музыка заполняет салон внедорожника, я замечаю название – «Lovesong» от The Cure. Истон тут же начинает отстукивать ритм пальцами по рулю и прибавляет громкость. Я тянусь к регулятору громкости на консоли и убавляю её, бросая на него многозначительный взгляд.

– Просто расслабься, – вздыхает он, – мы до этого ещё дойдём.

Он проезжает несколько миль, когда его телефон звонит, и мы оба сосредотачиваемся на идентификаторе на панели.

Мама.

Наши взгляды задерживаются на экране, пока он заворачивает на ближайшую заправку. Когда он отвечает на звонок, у меня глаза на лоб лезут.

– Мам, подожди секундочку, хорошо?

Лёгкий ответ Стеллы доносится из динамика.

– Хорошо.

Меня охватывает желание сбежать, и оно, должно быть, написано у меня на лице, пока Истон отключает Bluetooth и наклоняется ко мне.

– Не хочешь нам чего–нибудь захватить?

Я киваю, а он тянется за кошельком.

– У меня есть, – шепчу я, – что тебе?

– Кофе, сахар и сливки. И воду.

Я киваю, выскакиваю из внедорожника, словно у меня подожгли задницу, обходя пожилого мужчину, сидящего сбоку от заправки у двери. Глубокие морщины покрывают его лицо, и он выглядит сильно потрёпанным в своём нынешнем состоянии, сжимая в руке кружку, как спасательный круг. Он смотрит на меня, когда я открываю дверь, бормоча что–то, чего я не могу разобрать.

Проходя по проходам и не зная, ел ли Истон, я решаю набрать охапку закусок для нашей поездки в никуда. Не могу не быть благодарной, что он пригласил меня сегодня. Если бы не это, я не сомневаюсь, что бесцельно бродила бы по Сиэтлу. По крайней мере, мой фальшивый мотив для пребывания здесь даёт мне отвлечение. Нервы треплются после звонка Стеллы, я пытаюсь сосредоточиться на мужчине за дверью и решаю расплатиться теми небольшими наличными, что у меня есть.

Это уже слишком близко для комфорта, Натали.

Дрожа от напряжения, я выхожу из магазина, наклоняюсь и кладу всю свою мелочь – вместе с несколькими купюрами – в кружку мужчины.

– Какого чёрта, леди?! Это был мой кофе! – визжит мужчина, резко вставая и делая угрожающий шаг вперёд.

– О, про–простите, я подумала... извините, – слабо выдавливаю я, ошеломлённая его агрессией, и отступаю назад с пакетом закусок, обжигающе горячим кофе Истона и сумочкой, прижатой к себе. Глаза прикованы к мужчине, который ругает меня, пока выуживает промокшие купюры из своей кружки. Я открываю дверь пассажира внедорожника и вскакиваю на сиденье, ища укрытия, пока возмущённый бездельник пригвождает меня уничтожающим взглядом. Прочистка горла заставляет меня осознать, что я оказалась в незнакомом окружении. Новая волна ужаса пробегает по мне, когда я поворачиваюсь и вижу за рулём незнакомца. Незнакомца, который смотрит на меня в замешательстве.

– Эм, я могу вам чем–то помочь?

В ужасе я разглядываю пожилого мужчину, на пассажирское сиденье которого я только что ворвалась, когда в окне соседнего внедорожника появляется лицо Истона с отчётливо читаемым по губам «какого хуя». Переведя взгляд, я снова смотрю на мужчину на водительском сиденье, который ожидающе смотрит на меня.

– О, Боже, мне так жаль. Я... простите! – Выскакиваю не из того внедорожника, обхожу его сзади и бегу обратно к пассажирской двери Истона, открываю её и ныряю внутрь, закрепляя его кофе в подстаканнике и отдавая приказы. – Вперёд, вперёд, вперёд! Поехали! – требую я, пока по мне разливается смущение, и я прячу лицо в ладонях.

– Ремень, – ровным тоном приказывает он, не сдвигаясь с места.

– Ты не можешь быть серьёзным, Истон, поехали! – говорю я в панике, нащупывая ремень вслепую.

– Боюсь, что да. Очевидно, если кому–то и нужна сейчас страховка, так это тебе. – Я поворачиваюсь, чтобы бросить на него сердитый взгляд, когда из него вырывается смех, и мне удаётся пристегнуться.

– Пожалуйста, просто поехали. – Моя шея пылает, пока он включает передачу и трогается с места, а я пытаюсь объяснить.