– Ты почувствовала мою отстраненность? – спрашиваю я, когда она открывает дверь. Она замирает и поворачивается ко мне.

– Только потому, что я тебя знаю. Но они ничего не заподозрили, обещаю.

– Я не хочу притворяться на сцене, – говорю я.

– Это как раз то, с чем тебе может помочь твой отец.

– Понял. Обещаю, я буду там завтра.

– Я так горжусь тобой, детка.

Эти слова отзываются в моей груди.

– Я это чувствую, – честно говорю я.

Приняв душ и вернувшись в отель, я открываю рукопись, которую сунул в свою сумку, но успеваю прочитать лишь несколько страниц, прежде чем закрываю ее. Даже сейчас я не хочу знать, блять, любовную историю Нейта Батлера и моей матери.

Я не хочу знать причины, стоящие за мужчиной, который сейчас разделяет меня и мою жену. Я не хочу, блять, сопереживать ему или как–либо понимать его сторону.

В ярости от мыслей о том, что это продлится еще дольше, я нажимаю «отправить» и подношу телефон к уху, пока он не переключился на автоответчик.

«Это Натали Батлер. Оставьте сообщение».

Раздается гудок.

– Краун. Тебя зовут Натали Краун, – резко говорю я, пока накапливающаяся горечь начинает вырываться из меня, – или ты, блять, забыла?

Перевод: t.me/thesilentbookclub

Глава 57. Натали

«Unsteady» – X Ambassadors

«Тебя зовут Натали Краун... или ты, блять, забыла?» – я переслушиваю сообщение, которое Истон оставил прошлой ночью, слыша в его голосе гнев и разочарование из–за дистанции, которую я допустила между нами. Последние шесть недель были для меня адом на земле – и в личном, и в профессиональном плане. В те редкие случаи, когда мы виделись после Седоны, я цеплялась за надежду, что отец наконец посмотрит на меня, а не сквозь меня, и каждый раз оставалась разочарованной. Когда наши пути все же пересекаются, это в основном благодаря попыткам моей матери сблизить нас. Даже тогда он остается недоступным. Папа до сих пор не вернул меня к моему столу в газете, а вместо этого заставлял метаться, пытаясь угнаться за его требованиями. Требованиями, которые я выполняла, чтобы умиротворить его и попытаться восстановить часть утраченного доверия. Конфронтация приближается, и скоро, потому что после юбилейной вечеринки я попытаюсь исправить свои стремительно ухудшающиеся отношения с мужем.

Выходя из лимузина, который я заказала на вечер, я стою в подъездной аллее родителей в сверкающем платье глубокого нефритового оттенка, которое для меня выбрал стилист моей матери. Лиф плотно облегает ключицы, а спина открыта до изгиба чуть ниже талии. На прошлой неделе его пришлось немного ушить из–за килограммов, которые я потеряла от горя и не набрала обратно. Оно одновременно элегантное и сексуальное – в ее стиле, – и только сейчас, когда оно сверкает в лучах заходящего солнца, я начинаю им восхищаться.

После того как команда визажистов покинула мою квартиру, я не могла вымучить из себя ни единой реакции, кроме чувства, что я – отполированная ложь, живое, дышащее ожидание моего отца. Похоже, такова вся моя ценность сейчас, по крайней мере, для Нейта Батлера. Хотя я недавно оспаривала то же самое с Истоном, на деле все не так. Те решения, что я принимала в последние недели, чтобы быть рядом с отцом, были попыткой бороться за мое будущее и его наследие. Но ощущение, будто сам аспект выбора где–то потерялся в моих судорожных усилиях угодить ему. Я не могу больше позволять ему манипулировать газетой, держа меня на расстоянии вытянутой руки – в изгнании.

По правде говоря, я абсолютно раздавлена и шокирована поведением моего отца.

Отец ничего не сделал, чтобы оградить меня от своего гнева. Он не только в ярости из–за моего участия в обмане с Истоном, но и из–за того, что я причинила боль матери и косвенно вызвала небольшую трещину между ними, которая могла дорого ему обойтись. Даже несмотря на то, что они, кажется, восстановились, он отказывается по–настоящему смотреть на меня. Что еще более прискорбно, я это позволила. Позволила ему продолжать помыкать мной, словно я – наказанный подросток, а не почти двадцатитрехлетняя женщина, способная делать собственный жизненный выбор. Но правда в том, что я знала, что это будет ценой за любовь к мужчине, которого я выбрала, – за брак с мужчиной, которого я выбрала.

На данный момент я чувствую, что заплатила достаточно.

Даже если мои чувства во многом оправданны, я сама себя прокляла, потому что скучаю по отцу. Его отсутствие продолжает лишать меня чувства безопасности и душевного покоя. Мне не хватает нашей легкой дружбы и наших снимающих стресс прогулок в бар, который мы часто посещали возле «Speak» после изматывающих дедлайнов. Больше всего мне не хватает тех моментов, что следовали за этим, когда мы, распивая пиво, откровенно болтали скорее как друзья, а не как отец и дочь.

Все следы той динамики мучительно отсутствуют, поскольку мое стремление угодить ему и вернуть его благосклонность затмевает мои отношения с Истоном. Меня поставили в невозможное положение – пытаться угодить двум мужчинам, которых я люблю больше всего, и, как я и предсказывала, я чувствую, что проигрываю, независимо от того, какие шаги я предпринимаю и в каком направлении. Единственные заверения, что у нас есть шанс пережить это, исходят от моей матери. Она изо всех сил пыталась быть рефери между нами, несмотря на тот полный разлад в нашей жизни, что причинил мой брак.