– Мы были на безопасном расстоянии, – слабо защитился Истон, на его губах играла улыбка.

– Это сильно сказано. Гляди–ка, – Так протянул мне телефон с фотографией градин размером с мячик для гольфа, лежащих на его покрытой татуировками руке.

– Господи, Истон, – упрекнула я, от чего его улыбка стала только шире.

– Безумие, да? – Так покачал головой, потом достал пиво из холодильника на полу и протянул его мне. – Хочешь, Нат?

– Нет, спасибо, я быстро пьянею, – призналась я. – Подожду до концерта.

Тут мне в голову пришёл вопрос.

– Истон?

– А?

– Мы же не будем спать в фургоне, да?

– Я не стал бы тебя этим мучить, – он усмехнулся.

– Мы попробовали пару ночей на первой неделе, – с явным раздражением сказал Так, кивнув в сторону Истона. – Этот чудак настоял, но это был кошмар.

– Блядь, точно, – поддержал его Сид, сидевший рядом.

– Прости, что ты остался без утреннего чая, дорогой, – без тени сожаления сказал Истон.

– На что я надеялся, – язвительно парировал Сид с его британским акцентом.

Истон пожал плечами.

– Я пытался. Но голосование было три против одного.

– Только наша победа мало что дала. После бесконечных часов в этом грязном фургоне мы теперь торчим в самых дешёвых отелях, – добавил Сид, его яркий акцент делал ворчание немного комичным. – Я провёл черту, отказавшись спать с этими вонючими болванами, а болонья – это не настоящая еда.

– А–а! – повернулась я к Истону. – Вот что здесь витает! Не могла понять, что за запах!

Истон усмехнулся и взглянул на меня. К моему ужасу, при входе в фургон мне пришлось сдерживать рвотные позывы. Оценка Истона про «запах голубого сыра» была куда мягче реальности. Я бы сказала, что фургон пахнет носком из спортзала, обильно покрытым голубым сыром и только что испечённым на солнце.

Истон истерически смеялся над моей реакцией, когда я тут же опустила окно, пытаясь скрыть позывы.

Потребовалась добрая часть первого часа пути, чтобы я смогла с этим смириться. И всё же, я ни за что не хотела бы оказаться где–либо ещё. Группа встретила меня неожиданно радушно, и я сразу поняла, что имел в виду Истон, предупреждая об «эклектичности».

Так вырос на Среднем Западе. Его мощное телосложение, привыкшее к мясо–картофельной диете, выдавало в нём типичного американца. С его тёмно–каштановыми волосами и ещё более тёмными глазами он определённо соответствовал рокерскому образу. Его несочетающаяся одежда как–то работала, а татуировок было больше, чем видимой кожи. Пока что он оказался самым разговорчивым из троих.

– А вот это была офигенная ночь, – с теплотой сказал Так, показывая фотографию ЭлЭлу, то есть Лейфу Гаррисону, гитаристу Истона, который сидел спиной к окну, вытянув руку на сиденье второго ряда. Хотя он скандинавского происхождения, с белокурыми волосами и ярко–голубыми глазами, его акцент, приобретённый в Сассексе, был неуловимым. Внешность ЭлЭла поражала в контрасте с тёмными и задумчивыми образами остальных троих.

Сид Патель, старший из них (двадцать девять лет), бас–гитарист Истона, родившийся в Великобритании. Его кожа, благодаря индийскому происхождению, имела прекраснейший тёмно–коричневый оттенок. Самый тихий из троих – в основном потому, что с моего прихода в фургон он не прекращал вейпить и пить. Но он был достаточно открыт, чтобы я чувствовала себя среди них как дома.

– Эта команда, – тихо говорит мне Истон, – словно готовый набор для анекдота.

Пока я их разглядываю, ЭлЭл дольше всех задерживает на мне заинтересованный взгляд, сжимая в руке банку «Гиннесса».

– Возможно, – поворачиваюсь я к Истону, – но это всё по–настоящему. Ты делаешь это. Прямо сейчас ты едешь на очередной концерт.

– Да, это потрясающе. Но чего–то не хватало. – Он бросает на меня взгляд. – В Оклахоме до меня вдруг дошло, что мне нужно забрать мой любимый инструмент.

Пользуясь дерзким и слегка раздражающим заявлением Истона, зная, что он не всерьёз имеет в виду этот мизогинистский намёк, я отстёгиваю ремень безопасности и встаю на колени, ухватившись за подголовник. Истон немедленно возражает, шлёпнув меня по заднице.

– Всего на секундочку! – отмахиваюсь я от него.

– Пристегнись обратно, сию же минуту! – рычит он.

– Не заводись. Итак... – я бросаю каждому из них оценивающий взгляд. – Расскажите про дамочек. Как насчёт «успехов»?

ЭлЭл улыбается первым, и я указываю на него:

– Ах ха!

Я вовремя успеваю заметить, как у Истона раздуваются ноздри, пока Так говорит, а Сид усмехается, глядя в окно.

– Что ты хочешь знать? – спрашивает Так.

– Ну, есть ли у кого–нибудь из вас дама сердца, ожидающая дома?

– Чёрта с два, – отвечает Так, – и это к лучшему, потому что...

– Не смей заканчивать мысль! – предупреждает Истон, прекрасно понимая, к чему я клоню. Сейчас это моя единственная линия защиты, так что я настаиваю.

– О, но, Так, я думаю, тебе стоит продолжить.