– Это я должен тебя утешать! Это мои, черт возьми, губы, губы, которые должны так улыбаться мне. Это мое тело, тело, которое не предназначено для прикосновений кого–либо еще!

– Прекрати, – защищаюсь я. – Мне даже не придется этого говорить, но, Истон, он гей.

– Как удобно.

– Мы обещали, что не допустим такого.

– Мы много чего, блять, обещали, Натали, но, кажется, я единственный, кто выполняет обещания.

– Истон, я знаю, что была несправедлива к тебе. – Мне удается сохранять голос ровным, пока я заглядываю в бальный зал, благодаря судьбу, что оба моих родителя отвлечены. – Я плакала в том лимузине еще и потому, что папа и я... мы наконец снова разговариваем. Он извинился передо мной по дороге сюда.

Тишина.

В бальном зале папа вспыхивает ослепительной улыбкой, мама рядом с ним, они беседуют с толпой людей. Это первая искренняя улыбка, которую я видела на его лице со времен Седоны. Глядя на это, я вижу возможность возвращения к нормальной жизни.

– Самолет приземлится через двадцать минут. Я хочу, чтобы ты была в нем.

– Что?

– Приезжай ко мне, Красавица. Я прошу тебя приехать ко мне.

– Это прозвучало скорее как приказ, – парирую я.

– Значит, похоже, мы принимаем их только от папочки, да?

– Прекрати. Прекрати. Ты же знаешь, я не могу приехать к тебе сегодня вечером. Если я это сделаю, это разрушит все то немногое, чего мы только что достигли.

О издает резкий, полный сарказма смех.

– Ты, блять, не можешь быть серьезной.

– Истон, ты прекрасно знаешь, что мое будущее зависит от газеты и от моих отношений с отцом. Я думала, ты хотя бы немного порадуешься за меня, тому, что мы разговариваем.

– Ты изменила свое будущее, когда приняла мое кольцо и мою, блять, фамилию.

– Я знаю. Думаешь, я этого не знаю? Истон, я, блять, измотана. Моя жизнь стала настоящим цирком с тех пор, как мы в разлуке, потому что я так сильно стараюсь вернуться к тебе. Ты, может, этого не видишь, но это так.

– Ты измотана, потому что живешь двумя жизнями. Но пока ты налаживаешь свои позиции с ним, мы разбиваемся. Ты разрываешь меня на части. Приезжай ко мне. Прямо сейчас.

– Я не могу.

Еще одно долгое, тягостное молчание.

– Тогда я знаю свое место. Никакое.

– Это неправда. Ты обещал мне, что мне не придется...

– Не веди себя так, будто это я во всем виноват, – безжалостно парирует он.

– Сейчас – да, – говорю я. – Я же только что сказала тебе. Он оттаивает.

– Ради тебя, Натали, не ради меня.

– Я знаю, ты расстроен, но только не сегодня. Этот вечер очень важен для него.

– Для него. Для него. Для него. А где же, блять, моя жена во всем этом?

– Я здесь, Истон.

– Именно. Ты там и играешь по его правилам, позволяя ему побеждать.

– Это не соревнование.

– Скажи это своему, блять, отцу!

Цена за минутный покой моих родителей дымится на другом конце провода, его терпение иссякло, и сейчас его место занимает ультиматум. Чем дольше тянется молчание, тем резче звучат выдохи между нами.

– Я не хочу ссориться.

– В этом–то и, блять, проблема, – усмехается он. – Я в этом один.

– Это неправда. Мы договорились дать этому немного времени. Мы уже через это проходили.

– Обстоятельства сейчас немного, блять, другие, тебе не кажется?

– Конечно. Думаешь, я не мучилась каждую секунду нашей разлуки?

– И все же я сижу здесь спустя сорок четыре, блять, дня, муж без жены. Поступки, Натали. Садись в самолет.

– Я не могу. Сегодня вечером не могу. Я приеду к тебе...

– Это шутка, – заявляет он. – Мы стали той шуткой, в которую, блять, превращают нас СМИ. Брак по залету, но никакого брака как такового. Очень по–рок–н–рольному и так, блять, банально. Я не могу продолжать защищать то, чего не существует!

– С каких пор тебя волнует, что говорят СМИ, или ты вообще читаешь заголовки? – парирую я, сердцебиение стучит в ушах.

– С тех пор, как мне пришлось увидеть, как мою жену утешает другой мужчина!

– Ты дерешься нечестно. Возможно, я не объяснила важность сегодняшнего вечера, но это...

– Ты прощалась со мной в той вилле, не так ли? – хрипит он.

– Нет, Истон, Боже, нет...

– Тогда садись в тот самолет.

– Если я сделаю это таким образом, он никогда не примет нас.

– Мне уже плевать.

– Но мне – нет. Истон, пожалуйста, не делай этого, – умоляю я. – Ты – любовь всей моей жизни, и я не хочу терять тебя, но я не знаю, как все уладить, кроме как довести это до конца. Просто дай мне...