– Что? – она ухмыляется.

– Ты прекрасна.

– Но тебе меня жаль?

– Нет, теперь ты явно лучше спишь.

– Да, это так.

– Тогда, пожалуй, мне жаль самого себя, – я снова просматриваю меню и быстро принимаю решение.

– Не настолько хорошо, – признаётся она, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как её губы слегка приоткрываются. Сдержаться и не прижаться к ним, чтобы заткнуть её, физически больно. Натали, словно читая мои мысли, тянется к шоту с подноса, решая обезвредить себя, чтобы игнорировать красного слона в комнате, отказывая нам обоим. После тех намёков сегодня утром в разговоре с матерью – не то чтобы они были действительно нужны, – я принял спонтанное решение поехать за ней, зная, что эта попытка может выставить меня круглым дураком. Увидев её в офисе, я ещё до звонка понял, что поездка того стоила.

Наблюдать, как она игнорирует мой вызов, было похоже на удар стеклянной бутылкой по виску, а увидеть её выражение лица из–за этого звонка – словно удар током в грудь.

Спустя несколько минут я смотрю, как Натали ковыряется в еде, а затем решает снова сдержать себя. После ещё нескольких шотов я сдаюсь. Какой бы разговор у неё ни был с Нейтом, он разрушил всё, что мы успели построить за время поездки и после концерта. Даже с тикающими часами и серьёзным разговором, который давно назрел, я решаю оставить это нетронутым – по крайней мере, на сегодня.

Глава 31. Истон

«Not Enough Time» – INXS

Вскоре после того, как последние напитки были выпиты, глаза Натали начали слипаться. Расплатившись по счёту, Так и Сид решили оставить нас и отправились в один из баров завершить вечер, тогда как ЭлЭл остался не у дел. Сначала я думал, что за Сидом нужен будет глаз да глаз, но, как оказалось, когда мы отправились в тур, ЭлЭл стал главным кандидатом на роль самого проблемного. С самого начала он участвовал во всех попойках чаще остальных и появлялся на репетициях и встречах группы липким, дрожащим. Пока что он не пропустил ни одного саундчека или выступления, и никому не приходилось его искать, так что пока я не вмешиваюсь.

Оставшись наедине, мы с Натали поднимаемся на наш этаж в лифте, и её захлёбывающийся, подпитанный алкоголем лепет перемешивается со смехом – её кайф явно перевешивает те несколько ложек пасты, что успели попасть в желудок.

– И когда ты начал играть «Cult», я просто офигела, – с энтузиазмом вспоминает она. В безопасности за закрытыми дверями она поворачивается ко мне и сокращает ту футовую дистанцию, которую соблюдала с момента ресторана. – Как ты себя чувствуешь, Истон?

– Хорошо.

– Нет, правда, – она хватает меня за футболку, растягивая её, пока я не сдаюсь, и притягивает меня так, что мы оказываемся нос к носу, умоляюще глядя на меня. Я не могу сдержать ухмылку.

– По сравнению с твоим текущим состоянием, думаю, ты меня обогнала.

– Заткнись. – Она расширяет глаза. – Это случилось, это происходит! Ты надрал страху задницу, и теперь... – она жестом изображает бросок гранаты и издаёт звук взрыва.

– Не совсем надрал, но ощущения классные, – честно признаюсь я.

– Ты преуменьшаешь. Расскажи мне всё, всё самое хорошее. Стелла офигела?

Я не могу сдержать растущую улыбку, вспоминая реакцию мамы.

– Это была лучшая часть. Она очень эмоциональная. Её тошнит, когда она волнуется или расстраивается, и тот день не стал исключением. Это было уморительно. Каждый раз, когда она пыталась заговорить, её начинало рвать. – Я прочищаю горло и выдаю своё лучшее подражание: – «Истон, я так горжусь тобой – блефх», «Истон, я не могу поверить – блефх», – а потом она убегала. Я думал, нам придётся её усыпить.

Натали закидывает голову со смехом, и я присоединяюсь к ней, когда двери лифта открываются на нашем этаже. Она слегка пошатывается при выходе, и я протягиваю руку, чтобы поддержать её.

– Всё в порядке?

Она смотрит на меня глазами, в которых читается «прикоснись ко мне», прежде чем погасить этот взгляд.

– Э–эти шоты дают о себе знать, – смеётся она. – Прости, обычно я переношу алкоголь получше.

Я не стал указывать на её враньё, но на самом деле алкоголь накрыл её через несколько минут после первого шота. Не могу сказать, что она скучная пьяница, потому что это не так. За столом она забрасывала нас историями, от которых мы с Таком хохотали до слёз, что только вызывало у меня к ней большую симпатию, одновременно беся меня всё сильнее. Я не мог вставить ни слова и не мог придвинуть её стул ближе к своему. Вещи, которые я легко мог позволить себе в Сиэтле – но не пытался, – теперь, кажется, были сняты с повестки дня.

Она и Так болтали без умолку большую часть ужина, ведя себя скорее как старые друзья, а не новые знакомые. Я знаю, что часть её живого интереса к нему была попыткой обойти тему наших отношений. Но я с досадой замечал, что она позволяла Таку монополизировать её внимание, лишь бы избегать меня.

– Я знала все слова, – говорит она, пока мы идём по коридору, заставленному номерами. – Критики не могут остановиться в своих восторгах, Истон. Ты станешь именем нарицательным, – она бросает на меня встревоженный взгляд. – Прости, не хотела подпитывать твою тревогу.