Я киваю ему в безмолвной благодарности. Мы с Таком легко подружились с начала тура, во многом благодаря тому, что он, по сути, лучше большинства музыкантов, которых я встречал. На его плече нет горькой занозы из–за лет неудач с предыдущими группами. Как и я, он играет только из любви к музыке, и один этот факт вызывает у меня к нему огромное уважение.

Натали садится, свежевымытая, с почти незаметным макияжем, её кудри ещё сохнут, и до меня доносится лёгкий цветочный аромат. Тот самый аромат, что окутал меня и заставил тосковать после того, как она открылась мне. Сейчас она излучает противоположное: поза закрыта, она избегает зрительного контакта, прежде чем тихо выдыхает:

– Привет.

– Привет, – отвечаю я, перекидывая руку через спинку её стула.

– У меня хороший номер, уютный, спасибо, – говорит она, оглядывая ресторан. – А где ЭлЭл и Сид?

– Заняты, – легко отвечает Так.

Мне не нравится, что она сразу понимает, чем заняты мои ребята. Она бросает на меня взгляд, и я чувствую её беспокойство, прежде чем она обращается к Таку.

– А ты не захотел быть «занятым»?

– Мне и здесь хорошо, – говорит он. – Нужна передышка, да и у нас завтра вечером то самое мероприятие.

Она смотрит на меня.

– Какое мероприятие?

– Афтерпати в Далласе, – поясняет Так.

– Да?

– Да, но мы, вероятно, не пойдём, – сообщаю я ей.

– Какого чёрта? – спрашивает Так, а я смотрю на него с предупреждением в глазах.

– Что я опять упускаю? – Натали обращается напрямую ко мне, но я не отвечаю, потому что ответ на каждый из её вопросов разный, и мне не хочется сейчас в это углубляться, учитывая её напряжённое состояние.

– Ничего. Что хочешь заказать? – я наклоняюсь, касаясь её руки своей, стараясь помочь ей расслабиться. – Вряд ли здесь подают крабовые ножки.

Её губы постепенно растягиваются в улыбке, когда к нашему столику подходит официантка, ставя перед нами тёмное пиво и воду.

– Даю вам минутку подумать.

Натали благодарит её и поворачивается ко мне.

– Ты заказал для меня?

– Ага. Если не хочешь – ничего страшного. Скоро кухня закрывается.

– Нет, спасибо, я хочу, – говорит она, оглядываясь. – Мне было интересно, почему здесь кроме нас никого нет.

– Здесь никого нет, потому что твой близкий друг чертовски постарался и закрыл это место для тебя, – вмешивается Так, а я бросаю на него суровый взгляд. Он встаёт и показывает набитым татуировками большим пальцем через плечо. – Пойду возьму нам шотов, пока не закрылись. Закажешь мне французский дип?

Я киваю, а Натали поворачивается ко мне.

– Ты закрыл ресторан?

– Это преувеличение. Здесь и так было мало посетителей. Всё под контролем, – повторяю я, – так что хватит переживать.

Она изучает меня, пока я просматриваю меню. Больше всего я хочу, чтобы она расслабилась, как раньше. Проклятая ирония в том, что время тикает – точно так же, как в прошлый раз. Часы, которые я решил запустить в тот миг, когда она захлопнула передо мной дверь в Сиэтле. И, к сожалению, именно её собственные страхи помогли мне принять это решение. Я не хочу умирать с сожалениями – в любом грёбаном возрасте – и уж точно не собираюсь позволить этой безумной химии и неоспоримой связи пропасть зря, если это хоть немного зависит от меня. Я никогда ещё не чувствовал такого притяжения к другому человеку, и будь я проклят, если сдамся без боя. Даже если она планирует провести эти выходные, мягко меня отвергая, к её отъезду она будет точно знать, как много для меня значили эти дни.

Если мои усилия окажутся тщетными и это ни к чему не приведёт – что кажется неизбежным, – я, чёрт возьми, не могу заставить себя перестать хотеть исследовать это, исследовать её.

Какими бы сумасшедшими ни были последние два месяца в профессиональном плане, я провёл большую часть всех этих моментов – и тихих, и шумных – поглощённый мыслями о ней.

– В чём дело? – спрашиваю я, когда она проводит пальцем по подставке под стакан.

– Ничего, всё в порядке.

– Ты говорила с отцом, – заключаю я, её сопротивление слишком знакомо, его слишком легко читать.

– Да, – её взгляд скользит по столу, прежде чем подняться на меня. Фиолетовый ободок вокруг её радужки бьёт, как грёбаная молния в грудь, и воспоминания о нас – без малейшего следа Нейта Батлера – выходят на передний план. Я хватаю её руку под столом, но она мягко высвобождает её.

– Уже?

– Нет, не «уже». Так было всегда. Факты есть факты. – Она повышает голос, когда Так возвращается, во всеоружии. – А факт в том, что сегодня вы все покорили эту сцену, и я хочу это отпраздновать. – Она стукает горлышком своей бутылки о мою.

– Я присоединюсь, – добавляет Так, выкладывая на стол пригоршню шотов. Мы берём по одному, чокаемся и опрокидываем.

Словно из ниоткуда, появляется Сид с бокалом, полным виски, и клубами пара от вейпа вокруг него. Этот мужчина – настоящий танк и, кажется, его ничем не проймёшь. Хотя мы уже достаточно познакомились, он для меня до сих пор остаётся загадкой. Его любовь к роскоши – пока что единственная его ярко выраженная черта. Ну, и ещё то, что он зверь на бас–гитаре.

– Ещё по одной? – спрашивает Так за столом.