Я качаю головой, а Натали кивает, и Так уводит Сида от стола составить ему компанию.

– ...чувствую себя лишним, – говорит Так, пока они ещё в пределах слышимости, и я на мгновение зажмуриваюсь, пытаясь собрать побольше терпения. У меня не было никакого плана, кроме как поймать Натали и потребовать разговора. Но дискомфорт – из–за необходимости объяснять, кто мы друг другу, а кто нет – делает эту простую тактику гораздо сложнее в исполнении.

– Он думает, что мы вместе, – произносит Натали.

– Все они подписали самые строгие соглашения о неразглашении. Если они хоть слово проболтаются о чём–то личном, касающемся меня или группы, помимо обычного интервьюерского бреда, они дорого заплатят.

– Прости, – шепчет она, – я не хочу создавать неловкости. Просто... ты понимаешь.

– Пока что меня устраивает быть твоим грязным маленьким секретом, даже если ты отказываешься быть моим.

Она сильно щиплет меня за бедро под столом, и я усмехаюсь. Спустя секунды она резко меняет тему.

– Ты настоящая рок–звезда. – Её хриплое заявление заставляет меня повернуть голову, и, увидев выражение её глаз, я ощущаю ту самую интенсивность, по которой начал тосковать. – Ты она и есть, Истон. Сегодня вечером ты был невероятен.

Мы смотрим друг на друга, и этот момент навсегда отпечатывается у меня в груди.

– Вы все просто невероятно талантливы. – Она повышает голос, давая понять, что время побыть наедине закончилось. – Это был лучший концерт, на котором я когда–либо была.

– Да? – переспрашивает Так, ставя на стол ещё шоты, в то время как Сид остаётся у стойки бара, без сомнения, опустошая их полки с элитным алкоголем.

– Правда? – я ухмыляюсь, глядя на Натали, и подталкиваю её. – Лучший, значит? И с чем же сравниваешь?

Она прикусывает губу.

Попалась.

– На чьих ещё концертах ты была? – не унимаюсь я, пока Так садится на своё место, его взгляд заинтересованно перебегает между нами.

– Не скажу, – отвечает Натали, отбрасывая волосы назад и делая вид, что изучает меню.

– Да ладно, Нат. Теперь я просто обязан узнать, – подначивает Так.

– Жди, – беззвучно говорю я Таку, поднимаю руку и указываю на макушку Натали.

– Ладно... Disney на льду, – выпаливает она, хватаясь за лоб, пока мы с Таком заходимся в истерическом смехе.

– А ну заткнитесь, – ворчит она между нашими хохотами. – Оба.

– Всё в порядке, детка, – усмехается Так. – Я польщён, что обогнал Disney на льду.

– Футбол, – вставляет Натали, и её шея краснеет. – Вот что я понимаю. У нас с отцом абонементы, и мы регулярно ходим на игры UT. Это традиция семьи Батлеров. Возможно, я не сильно разбираюсь в музыке, но в футболе я знаток.

– Вот это уже ближе к делу, – говорит Так, смотрит на меня и одобрительно кивает. Его печать одобрения, хотя она мне и не нужна. И всё же приятно, что он будет присматривать за ней.

– А ты, – резко говорит она, и я перевожу на неё внимание. – Прими уже наконец от меня чёртов комплимент, – сквозь зубы бросает она, пока Сид подходит к столу с грёбаным подносом, полным шотов.

– Я бы предпочёл заткнуть тебя по–другому, пока ты пытаешься это сделать, – шепчу в ответ.

– Прости, что упомянула отца, – тихо говорит она мне.

– У меня нет ничего против твоего отца, Натали.

Она сужает глаза.

– Кстати, где твой номер?

– Ладно, теперь, возможно, у меня кое–что против твоего отца есть, – шучу я.

– Не смешно, – улыбается она.

– На том же этаже, что и твой, – ухмыляюсь я в ответ. – Думаешь, справишься, или мне запереть дверь на засов?

– А ты... планируешь быть «занятым»?

Я вцепляюсь в край стола, потому что знаю – не я один был вовлечён в то, что происходило между теми занавесами. А она уже отмахивается от того поцелуя – если это можно так назвать. Это было скорее страстное общение, пока мы прятались у всех на виду. Хотя я наслаждался каждой секундой, она, кажется, полностью это вычеркнула, будто ничего и не было. Она считывает моё раздражение и напрягается на стуле рядом со мной.

– Я всего лишь прошу: не принимай меня за дуру. Я знаю, какова на самом деле эта атмосфера, и твоя попытка оградить меня от неё не изменит моё восприятие.

Моя грудь вздымается от усмешки.

– Так ты думаешь, это то, что я делаю?

– Да, – без колебаний отвечает она. – Не защищай меня. Если какая–то сумасшедшая фанатка ворвётся сюда с голой грудью и фломастером в руке – я готова к этому. – Она выдаёт самую искреннюю улыбку, на какую способна, и я снова разражаюсь смехом. Я отодвигаю слегка влажный локон с её щеки, ненавидя тот факт, что могу простить её так легко. К её несчастью, я не забуду.