В мыслях я веду себя разумно: спокойно признаюсь в чувствах, всё объясняю, устанавливаю границы. Но в реальности снимаю с неё пушистую шапочку и бросаю на полку за спиной. Прижимаю лоб к её лбу и шепчу:

— Если не хочешь, чтобы я тебя поцеловал, скажи сейчас.

— Кажется, мы договаривались этого больше не делать, — шепчет она.

— Я идиот, — признаюсь.

Она смеётся, и в темноте наши носы сталкиваются.

— Думал, одного раза хватит.

— Не хватило?

Я качаю головой. Одной секунды в коридоре хватило, чтобы понять, насколько это было глупо.

Люси кладёт ладони мне на бока, плотно прижимаясь.

— Мне тоже, — тихо произносит она и двигается, позволяя мне обнять её так, как я хотел, проводя рукой по её спине. — Нам, наверное, стоит поцеловаться ещё раз. Вдруг двух хватит.

— Не хватит, — шепчу я.

— Точно, — улыбается она, её губы почти касаются моих. — Тогда давай сделаем три.

— Люси.

— Эйден, — вздыхает она, и от этого звука по моей спине пробегает ток. — Всё нормально. Ты же не обманываешь меня и ничего не обещаешь. Всю жизнь я жила для других. А теперь хочу что-то для себя. Ты ясно сказал, где стоишь, и я устала разжёвывать каждую мысль и чувство. Я знаю, что это такое.

— Что именно? — Потому что у меня ответа нет.

Её руки опускаются на мою талию.

— Помнишь, в баре я сказала, что никогда не развлекаюсь?

Я киваю. Её мизинец заскальзывает под мой свитер, он ледяной, и я вздрагиваю.

— Может, в этом и суть. Двое людей, которые просто получают удовольствие.

— Удовольствие, — повторяю я.

Она кивает, её нос скользит по моему.

— Да. Именно этого я хочу.

Мы прижимаемся друг к другу сильнее, грудь к груди, дыхание сливается в один ритм. Время растягивается. В голове два пути: один сложный, другой — с Люси. Выбор очевиден.

Люси хочет удовольствия.

А я хочу дать ей всё, чего она пожелает. Сказку подарить не смогу, но это — смогу.

— Хорошо, — говорю я.

— Отлично.

— Да.

— Угу, — шепчет она, дёргая за край моей рубашки. — Отлично.

Я улыбаюсь и нахожу её губы в темноте. Целую мягко, медленно, нежно — так, как прошлой ночью не смог. Не помню, чтобы когда-то так много думал о поцелуе. Сжимаю её затылок, запрокидываю голову Люси и спускаюсь губами к её шее.

— Хотела спросить, — выдыхает она, сбивчиво дыша, когда я нахожу место у пульса, которое ей явно нравится.

Я слегка прикусываю кожу, и её ногти вонзаются в мою грудь сквозь ткань.

— Что? — бормочу я, не желая отходить от этого места.

— В тот вечер… — продолжает она, но сбивается, когда я снова прикусываю. Она вздрагивает. — Когда я написала тебе…

Я киваю.

— Я должна была спросить, в чём ты спишь. Думала об этом и… — она теряется, когда я стягиваю свитер с её плеча, касаюсь носом бретельки бюстгальтера и целую её кожу. Люси запрокидывает голову, открывая мне больше. — Нечестно, что ты не поделился.

— Нечестно, что я до сих пор не могу выбросить из головы маленькие шорты с дыркой на бедре.

Она смеётся:

— Я не говорила, что они маленькие.

— Тс-с, — шепчу я. — Не рушь мою фантазию.

— Тебе нужны фантазии получше.

Я снова целую её, прикусывая нижнюю губу. Мысли о том, что она лежала в постели и думала обо мне, сводят с ума — ведь я делал то же самое всего в трёх кварталах отсюда. Мои ладони скользят по изгибу её бёдер.

— Ты думала обо мне?

Она кивает, дышит прерывисто:

— Да.

Я издаю глухой стон, засовываю колено между её ног, стеллаж за её спиной дрожит.

— И ты был в пижаме с зайцами, — смеётся она.

— Тебе точно нужны фантазии получше.

— Не знаю. Со мной сработало.

Она подставляет шею, когда я нахожу точку за ухом, и дрожит. Пытаюсь переставить нас, чтобы не держать её зажатой у полок, но только прижимаю сильнее. Моё бедро шире разводит её ноги, и она почти полностью опирается на меня, тихо стонет.

В этой тесноте мы разгоняемся с нуля до шести тысяч. Хотел лишь поговорить без посторонних, а теперь целую её, оставляя на коже следы.

— Я думала… — она выдыхает и едва заметно двигает бёдрами, словно не отдавая себе в этом отчёта, а потом замирает, вцепившись в мою рубашку на спине.

— Никто не говорил тебе останавливаться, — я сжимаю её бёдра и задаю ритм — мягкий, но уверенный. Она дрожит. — Говори.

— Думала, как бы ты коснулся меня… если бы был рядом. Наверное, я говорю лишнее.

Я качаю головой и вновь целую её, благодарный за эту честность.

— Не лишнее. Я тоже думал о тебе.

— Да?

Я киваю. После того звонка я лежал в постели, глядя на отблески фонарей на потолке, и представлял её в той чёртовой футболке и шортах. Мозг подкидывал сотню вариантов.