Держу её извивающееся тело, пока она втыкает колено мне в живот. Охнув, перехватываю и открываю телефон. Первые три сообщения вызывают у меня закатывание глаз.

— Он серьёзно? «У тебя есть пластырь? Я только что разбил колени, падая на тебя». — Принципиально удаляю. — Бред.

Люси обмякает у меня на плече, с выдохом признавая поражение.

— И не думай, что я не заметил твою ложь про отключённый телефон, — говорю я.

Она бормочет что-то себе под нос. Сообщения в основном унылы, как и звонки: дешёвый пикап, странные предложения. Пара добрых слов от слушателей. Но внизу — там я по-настоящему закипаю.

— Это что за чёрт? — вырывается у меня.

Люси пытается вывернуться, но моя рука крепче обхватывает её талию. Она опускает подбородок на мою голову, руки бессильно свисают.

— О чём ты? — спокойно спрашивает она.

— Ты прекрасно понимаешь. — Листаю дальше, и всё только хуже. — Это что? Тебе угрожают?

— Нет, это просто…

— «Заткнись, — читаю я, голос дрожит, — пока кто-нибудь не заткнёт тебя силой».

— Ну… может, слегка угрожают. Но я больше не включаю тот телефон. Честно. Большинство сообщений — это… комментарии о том, как глупо я звучала в эфире, — она смеётся, но смех выходит фальшивым: слишком высоким, слишком натянутым. — Должно быть, у Эллиота много друзей.

Дверь студии открывается, и в комнату заглядывает нахмуренная Мэгги. Люси всё ещё висит у меня на плече.

— Оригинальный способ провести рекламную паузу, — комментирует она.

Люси отталкивается, я ставлю её на пол, всё ещё листая сообщения. В её почтовом ящике сотни писем, и половина — откровенно неприемлемые. Хуже всего, что все они прочитаны. Она смотрела на этот мусор.

— Эйден, — продолжает Мэгги, — ты сегодня собираешься вернуться в эфир?

Не отвечаю на её сарказм и протягиваю телефон ей.

— Я думал, ты настроила фильтры на этом аппарате.

— Это не проблема, Эйден, — фыркает Люси.

— Это огромная чёртова проблема, — срываюсь я.

Она вздрагивает, и я глубоко выдыхаю:

— Прости. Так быть не должно.

Мэгги выхватывает телефон, пролистывает экран:

— О чём ты? — спрашивает тихо.

Через минуту бурчит:

— Включи что-нибудь, а то у нас «мёртвый эфир».

Я фыркаю и автоматически нажимаю на пульт. В наушниках звучит металлический голос Шанайи Твейн52.

— Давно это длится? — спрашивает Мэгги, глядя на Люси.

Люси трёт мочку уха:

— Пару дней, — бормочет.

— Дней?! — я не сдерживаюсь, голос срывается, и она снова морщится.

Я начинаю тереть грудь тыльной стороной ладони, ощущая холод цепочки на шее.

— Ты получаешь такие сообщения уже несколько дней?

Неужели всё началось в баре? Когда она сидела одна в ресторане? Сидела и читала это? Люси на мгновение ловит мой взгляд, затем уводит глаза к пачке мятных конфет, что у неё в руках. Достаёт одну.

— Наверное, мои слова про «минимальные усилия» со стороны партнёров кого-то задели, — тихо признаётся она.

— Эйден говорил куда более резкие вещи, — сухо замечает Мэгги, не отрываясь от телефона и хмурясь. — Вспомни хотя бы, как он в прямом эфире обозвал кого-то дураком.

— Это было всего один раз, — мямлю я, хотя понимаю, что она права.

В эфире я и правда не раз сболтнул глупости, но никто прежде не грозился «заткнуть мне рот».

Мэгги тяжело вздыхает, гасит экран телефона и тихо говорит:

— Ладно, урок усвоен. Больше никаких сообщений. Прости, Люси, что тебе пришлось с этим столкнуться.

Люси лишь пожимает плечами:

— Меня не трогает хрупкое мужское эго. — Она бросает на меня взгляд. — Без обид.

— Никаких обид, — отвечаю я.

Внутри всё ещё бурлит злость — крепкая, как глоток виски, от которой кружится голова.

— Мы можем пожаловаться? Может, устроим им маленький фейерверк?

Улыбка трогает её губы, и злость немного стихает.

— Никто не должен слать тебе подобное дерьмо.

— Я сама с этим разберусь, — уверенно заявляет Мэгги.

— Но я…

— Я сказала, разберусь, — перебивает она стальным тоном. — И, поверь, это доставит мне огромное удовольствие. Решить эту проблему — значит сделать этот месяц в тысячу раз лучше. — Она щёлкает меня по лбу. — А теперь марш в эфир. Если злость не пройдёт, дам тебе бейсбольную биту — развлечёшься с тем диваном на задней парковке.

— Он всё ещё там?

— Да. Еноты его обожают.

Мэгги уходит, оставляя за собой шёлковый след аромата, идеальную прямую линию волос и звонкий перестук каблуков. Перед моим лицом возникает шоколадка.