— Господи.

Его пальцы в моих волосах, низкий, убаюкивающий голос: «Хорошо».

— Я тебя целовала? — срывается у меня. Перед глазами — размытая картинка: наши носы едва касаются, желание поцеловать его… а потом пустота.

Эйден продолжает моргать — сонный, взъерошенный, в белой тонкой футболке, под которой угадывается линия плеч. Он касается ладонью золотой цепочки на шее, и мышцы на руках перекатываются, отвлекая моё внимание.

— Что? — переспрашивает он.

— Я тебя целовала? — повторяю медленнее, пытаясь придать голосу спокойствие, которого нет.

Уголки его губ предательски дёргаются. Я готова метнуть подушку в эту ухмылку.

— Нет, — отвечает он, откидываясь на спинку дивана, широко раскинув колени и зевая так, что я, кажется, издаю странный звук.

Слишком много кожи. Слишком много мышц. Мой привычный иммунитет к подобным вещам бесследно исчез.

— Но приятно знать, что ты об этом думала.

— Эйден, — одёргиваю я его.

Неясно, за что именно. Может, за то, что прав. Я ведь думала. Иногда. Пару раз. Ну… максимум семь.

— Люси, — в тон мне отвечает он, в глазах пляшет смех.

— Не флиртуй со мной.

Утренний свет, прорывающийся сквозь витражи на фасаде моего дома, мягко размывает его привычные защитные барьеры.

Он смотрит на меня с ленивым весельем:

— Я уже флиртую с тобой.

— С каких пор?

— С тех пор, как сделал не слишком прозрачный намёк на оральную хирургию. Плюс-минус пару часов.

— Правда? — я даже моргаю от неожиданности.

Он кивает, снова зевая, а потом, напряжённо обмякнув на диване, добавляет:

— И ты флиртуешь в ответ.

— Я? — хмурюсь я.

Он снова кивает. И я невольно думаю о том особом тепле, которое чувствую каждый раз, заходя в его любимую кабинку в «Струнах сердца». О том, как жду его появления. О лёгком адреналине, когда поддеваю его за вездесущие толстовки и тёмные джинсы, за стикеры с напоминаниями, за безнадёжный музыкальный вкус. Он дважды поставил Hoobastank47. И я уверена — это не случайность.

— Может, нам стоит… перестать? — предлагаю.

Он смотрит прямо, лицо трудно прочесть:

— Да. Наверное, стоит.

— Потому что мы несовместимы, — торопливо поясняю. — Потому что я ищу серьёзные отношения, а ты…

— А я не создан для отношений, — заканчивает он сухо.

Скорее, просто боится в них вкладываться, чем неспособен, но ладно. Старые раны. Не мне судить.

— Это просто увлечение, — продолжает он. — Мы слишком много времени проводим вместе. Пройдёт.

— Да, — соглашаюсь, стараясь игнорировать разочарование, пылающее на щеках. — Перестану, если и ты перестанешь.

— Это так не работает, — фыркает он.

Приподняв бровь, он, словно крупный хищник, произносит:

— Ещё как работает. Перестанешь заплетать волосы в кабинке — и я перестану флиртовать с тобой.

— Заплетать? — возмущаюсь. — Я просто убираю их назад.

— Перестанешь — и всё, — повторяет он с оттенком приказа.

Где-то на краю памяти всплывает:

«— Ты командуешь».

«— И не скрываю».

Грудь стягивает, я остро ощущаю каждый открытый участок кожи. Наверняка выгляжу как енот после ночной драки за корку пиццы, но он смотрит на меня так, будто я — редкий контрабандный кофе в жестяной банке из-под печенья.

— Люси, я… — начинает он.

— О, королева ночи! — грохочет голос из кухни. Я зажмуриваюсь и мысленно ругаюсь. Грейсон. — Я пришёл за полным отчётом! Без купюр!

Мне нужен замок на заднюю дверь. И защита от взлома. Или вообще переехать в Пуэрто-Рико. В мечтах я уже растянулась на шезлонге с холодным коктейлем в руке. Рядом — загорелое тело, тёмные волосы, щетина, золотая цепочка на шее.

Чёртовы шоты вчера.

— Не кричи, пап, — доносится голос Майи.

И я окончательно готова умереть от стыда перед дочерью.

— Я знаю, тебе интересно, милая Майя, — отвечает он. — Не нужно делать вид, что тебе всё равно. Ты ещё не подросток, можешь проявлять энтузиазм. Это не… ого.

Грейсон влетает в гостиную и замирает, держа в руках яблоко из фруктовой корзины. Его взгляд скользит от меня в коротком зелёном платье к Эйдену, растянувшемуся на диване, и возвращается обратно. Глаза задерживаются на куче одеяла у него на коленях — и на лице Грейсона расползается довольная улыбка.

— Чёрт возьми, — выдыхает он.