Хуже всего было то, что он втянул в это гала-вечер. Единственное событие, которое имело для меня значение. Потому что оно собирало средства для Фонда Клары.

Мама основала его вскоре после смерти моей младшей сестры, надеясь, что это поможет ей справиться с болью. Со временем это стало нашим общим делом. Организация собирала деньги на исследования детского рака. Это был наш способ хоть как-то помочь. Мы не могли изменить свой исход, но могли поддержать другие семьи. Отец же видел в фонде лишь удобный способ пообщаться с богатыми знакомыми.

Мой взгляд упал на стену с фотографиями в конце комнаты. Эти снимки казались осколками другой жизни. Иногда мне казалось, что они — единственная душа, оставшаяся в этом доме. Мой взгляд задержался на любимом снимке: Клара стоит в поле среди цветов, одной рукой держит поводья своей лошади, голова запрокинута — она смеется.

— Я всегда обгоню тебя в заезде без седла, Кей-Кей!

Я усмехнулся, направляясь к ней:

— На что спорим?

Она коснулась губ пальцем:

— Ты будешь мыть посуду целый месяц.

— Никаких ставок, — пожурила нас мама, фотографируя горы за нашими спинами.

— Это не ставка, а мотивация, — возразил я.

— Ну же, мам! Пусть я его разобью в пух и прах и научу скромности.

Губы мамы дрогнули в улыбке:

— А ведь он действительно в последнее время зазнался.

— Да! — Клара победно вскинула кулак, а потом, прежде чем я успел моргнуть, схватила лошадь за гриву и вскочила на нее. — Поехали!

— Ах ты, хитрюга! — я запрыгнул на своего коня и пустился вдогонку, но она уже оставила меня позади. И только веселый мамин смех звучал вслед.

Я моргнул, отгоняя воспоминание. Может, Клара и правда была нашей единственной душой. Когда она умерла, лучшие части нас всех ушли вместе с ней.

— Ты что, ничего не скажешь в свое оправдание? — рявкнул отец.

Я вернулся к реальности.

— Я помогу, чем смогу.

Гейб пробормотал сквозь зубы пару крепких словечек.

Отец сделал долгий глоток скотча и, не сводя с меня оценивающего взгляда, произнес:

— Чтобы управлять таким курортом, как этот, недостаточно пары умных деловых решений. Перестань тратить время впустую и стань, наконец, достойным человеком.

Гейб ухмыльнулся:

— Да ладно, пап. Ты же знаешь, Кейден никогда не станет кем-то большим, чем тусовщиком — новая девушка каждую неделю, бесконечные сплетни вокруг.

В глазах отца мелькнуло раздражение:

— В одном он прав — твоя репутация оставляет желать лучшего. Это одна из причин, по которой я тебя сюда вернул. Мне надоело видеть твое лицо на страницах желтой прессы каждую неделю.

Это было явным преувеличением. Иногда меня фотографировали с кем-то, кто привлекал внимание, обычно моделью или актрисой, но это случалось крайне редко.

— Я никогда не позорил семью, — возразил я. — Я живу максимально спокойно и тихо.

Гейб насмешливо фыркнул.

— Тебе нужно брать пример с Гейба, — продолжил отец. — Завести серьезные отношения с подходящей девушкой. Наши партнеры не доверяют тем, кто не остепенился. Они считают тебя безрассудным, импульсивным.

— Но мой послужной список доказывает обратное, — упрямо ответил я.

— Не спорь со мной. Я в этом бизнесе чертовски дольше тебя, и тебе было бы лучше меня послушать.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, в который раз задаваясь вопросом, почему просто не уйду. И тут в краю зрения мелькнула та чертова фотография. Всё из-за Клары. Из-за того, что она всегда мечтала когда-нибудь работать в компании. Часами рассказывала, что будет делать — в основном про лошадей и бассейны, учитывая ее возраст. Но если я отпущу это, будет ощущение, что я отпускаю и ее. А этого я не мог себе позволить.

— Я постараюсь держать свою личную жизнь подальше от чужих глаз, — выдавил я сквозь зубы.

Отец сверкнул глазами:

— Это не одно и то же.

Гейб подался вперед:

— Лена и я с радостью возьмем на себя все социальные мероприятия, если Кейден не справляется.

Ну конечно. Лена — типичная социальная хищница, а Гейб изменял ей при каждом удобном случае. Но обоим было плевать. Лена появлялась на публике безупречной, а Гейб обеспечивал ее привычный уровень жизни.

Отец кивнул:

— Рад знать, что могу на вас рассчитывать.

Я резко поднялся с дивана — не мог больше терпеть этот фарс ни секунды.