— Поход оказался длиннее, чем я думала. Просто нужно восполнить запасы, — пробормотала я.

Эдди закинул в рот конфету.

— Может, ну его? Уйдем в отпуск на неделю и рванем на горячие источники.

— Ага, — я показала ему язык.

Он попытался его схватить.

— Фу! Не лезь своими грязными руками мне в рот!

Эдди хохотнул.

— Тогда следи, куда этот язык суешь. Хотя я бы не возражал, если бы он оказался где…

Я прижала ладонь к его рту.

— Даже не смей заканчивать фразу!

Джордан вздохнул:

— Мне снова включить обучающее видео про харассмент?

— Нет! — закричали мы все хором, правда, у Эдди получилось приглушенно из-за моей ладони.

Мы могли подкалывать друг друга, но были настоящей маленькой семьей, и я не променяла бы эту работу ни на какую другую. Мы знали друг друга почти всю жизнь: с Ноэлем и Эдди учились в школе, Джордан был другом семьи. За эти годы они стали моей второй семьей, и лучшего коллектива я бы не пожелала.

Родные считали мое желание вести походы с диагнозом диабет 1-го типа безумием и авантюрой. Но именно это подталкивало меня еще сильнее. Борьба делала победу слаще.

А еще горы напоминали мне о самых счастливых воспоминаниях — до того, как все изменилось, до того, как Кейден отгородился стеной, через которую я не могла пробиться.

Дверь распахнулась, и я отдернула руку от Эдди. Внутрь вошел знакомый парень с огромным букетом. При виде роз и лилий у меня должны были бы запорхать бабочки в животе. Но вместо этого я ощутила лишь тяжелый ком в груди.

Джордан прокашлялся:

— Привет, Рэнс.

— Джей, — кивнул он и направился ко мне, протягивая цветы. — Видел твою машину у станции. Захотел заглянуть.

Пожарная часть была рядом с полицейским участком — слишком близко, если учесть, что Лоусон и Нэш могли следить за мной. Я изобразила улыбку.

— Это было совсем не обязательно.

Мне не следовало соглашаться на свидания с Рэнсом. Никакой искры между нами не было. Но он был другом, хорошим парнем, и я решила, что, может, со временем появится химия. Ошиблась. Сильно. Поцелуи с ним напоминали поцелуи с дохлой рыбой.

Он пожал плечами, улыбнувшись криво:

— Хотел пригласить тебя на ужин завтра.

Живот скрутило от неловкости. Почему он делает это прямо здесь, перед всеми? Я окинула комнату взглядом: Ноэль сверлил его взглядом, Эдди едва сдерживал смешок, а Джордан выглядел… встревоженным.

Я вскочила, оставив цветы на столе.

— Пойдем поговорим на улице.

Мы обогнули домик, и он встал слишком близко. Я отступила.

— Я же говорила: мы с тобой лучше как друзья.

Рэнс натянуто улыбнулся:

— Знаю. Но за то, что хочешь, надо бороться. Думаю, у нас могло бы получиться, Грей. Дай шанс.

Я прикусила палец, стараясь подобрать слова.

— Я дала. И не почувствовала ничего.

Во взгляде мелькнуло раздражение.

— Три свидания — это не шанс. Это едва знакомство.

Я едва не заорала.

— Для меня этого достаточно. Прости, Рэнс. Но я не чувствую того же.

Я поспешила внутрь, пока он не начал спорить.

Дверь хлопнула за моей спиной, и трое «трудяг» внутри внезапно притворились ужасно занятыми. Те еще актеры — наверняка подслушивали каждое слово. Я зарычала от досады и вернулась к столу.

Эдди прикусил губу, но его плечи уже тряслись от сдерживаемого смеха.

— Это не смешно, — бросила я.

Он откинулся на спинку кресла, сцепив руки за головой.

— Немного смешно. Он прямо как щенок, умоляющий о доме.

Ноэль пнул его стул.

— Это ни хрена не смешно. Грей сказала «нет». Он должен отвалить.

Улыбка сползла с лица Эдди, и он взглянул на меня.

— Он реально напрягает тебя?

Я зажала переносицу, отгоняя головную боль. Последнее, чего мне не хватало, — еще троих «старших братьев» в довесок к четырем родным.

— Нет. Просто неловко. Я не хочу его ранить, но ничего не чувствую. Я пыталась, но химии нет.

Проблема была не в Рэнсе. Проблема была во мне.

С теми, с кем я хотела почувствовать искру, ее не было. А вспыхивала она только рядом с человеком, с которым этого меньше всего должно было происходить.

Джордан откинулся на стену, внимательно глядя на меня.

— Если он доставляет тебе дискомфорт, я в следующий раз выставлю его за дверь.

— Точно, — поддержал Эдди, провожая взглядом Рэнса, пока тот пересекал улицу и исчезал в здании станции. — Все равно он лопух. Его зубы такие белые, что, небось, в темноте светятся.