Шрифт:
От дикости его слов я вскинула взгляд и еще сильнее прижалась ладонью к его твердому прессу.
Рэнс презрительно фыркнул:
— Это все пустяки. Через пару дней все сойдет на нет, и Грей придет в себя, поймет, кто ей действительно нужен.
Челюсть Кейдена напряглась, в глазах вспыхнула ярость. Он посмотрел на меня, и его ореховые глаза, в которых смешивались зеленые, коричневые и золотые оттенки, будто загипнотизировали меня. Он медленно, но в то же время стремительно опустил голову. Сердце грохотало в груди, время словно растянулось.
Я должна была отвернуться, подставить щеку — хоть что-то сделать. Но не смогла. Я была пленницей заклинания, которое Кейден плел одним лишь своим присутствием.
Первое прикосновение его губ и я была потеряна. Жар и жажда обрушились на меня. Мои губы сами собой приоткрылись, и его язык скользнул внутрь, лаская и дразня. Внизу живота у меня зародилось возбуждение, которого я никогда не испытывала ни при одном другом поцелуе, как бы сильно я его ни искала. Это возбуждение переросло в гул, который распространился по моим мышцам, заставляя мои колени слабеть.
Когда Кейден наконец отстранился, я моргнула, глядя на него, и смогла подумать лишь об одном:
Он полностью разрушил меня.
4
Кейден
Я так невероятно облажался.
Стоило мне взглянуть на Грей — ее раскрасневшиеся щеки, растрепанные светлые волосы и сияющие голубые глаза, — как я понял, что совершил роковую ошибку. Я видел тот блеск в глазах Рэнса, который говорил, что он не собирается сдаваться. Слышал вызов в его словах. Я просто хотел, чтобы он отвалил, и это казалось самым простым способом добиться своего. Но я ошибся. Ошибся ужасно.
Поцеловать Грей было как осушить залпом стакан подожженного виски. Она прожгла меня изнутри, оставив после себя только ожоги и шрамы. И без того в обычные дни было адски трудно игнорировать притяжение к ней. А теперь, когда я попробовал ее губы? Почти невозможно.
Рэнс откашлялся, в его глазах вспыхнул гнев.
— Я буду рядом, чтобы собрать осколки, когда ты сорвешься куда-то с какой-нибудь моделью.
В животе вспыхнула злость, я едва сдержал рык, рвущийся наружу.
— Не представляю, зачем мне куда-то уезжать, если все, что мне нужно, — прямо здесь.
Я надеялся, что он прочтет в этих словах правду, хотя понимал, что играю с огнем. Но что-то в Рэнсе всегда меня настораживало. Может, потому что он годами смотрел на Грей с вожделением. А может, просто потому что он был законченный мудак. Как бы там ни было, я не собирался оставлять Грей один на один с его навязчивым вниманием. Хотя, признаться, куда безопаснее было бы просто врезать ему по морде и закончить на этом.
— Посмотрим, — пробормотал Рэнс. — Позже поговорим, Грей. — И, развернувшись, направился обратно к пожарной станции.
Плечи Грей бессильно опустились.
— Что с ним не так?
Я заставил себя разжать руки, хотя это было похоже на то, как если бы меня отрывали от самого сладкого тепла, что я когда-либо ощущал.
— Расскажи, что на самом деле происходит.
Грей начала теребить большой палец.
— Ничего особенного.
— Очевидно, что что-то есть, — рявкнул я.
Она плотно сжала губы, и я тяжело выдохнул.
— Пожалуйста, расскажи.
— Я не хочу, — тихо сказала она.
От робости в ее голосе у меня по коже пробежали мурашки. Это было совсем не похоже на Грей.
— Почему? — я изо всех сил пытался говорить мягко, хотя внутри все рвалось наружу, требуя узнать, что заставило ее так сжаться и закрыться.
Ее взгляд упал на тротуар между нами.
— Я ненавижу, как ты на меня смотришь, когда думаешь, что я напортачила.
Я резко выпрямился. В ее голосе звучала полнейшая обреченность, смешанная с чем-то другим… возможно, болью?
— О чем ты говоришь?
Она вскинула голову — в глазах вспыхнул огонек.
— Ты смотришь на меня, как на идиотку, которая не может справиться со своей жизнью.
Моя челюсть отвисла. Перед глазами пронеслась целая вереница воспоминаний, и я попытался взглянуть на них ее глазами. Мне нужна была эмоциональная дистанция от Грей — как воздух. Но я не мог полностью ее отпустить. Это было подло, но единственным способом, который я нашел, было оставаться рядом и цепляться к ней. Ее раздражение и злость давали мне необходимую дистанцию, а я все еще мог быть рядом. Но сейчас я понял, что своим эгоизмом причинил ей настоящую боль.