К ритуалу уже всё было готово: чаша с нашей кровью и рунические письмена на алтаре, что усилят нашу связь. Оставалось начертить руны на наших телах и, активировав их, провести на алтаре около часа для полного слияния. Протянув Литэе открытые ладони, я спросил фразу активации:

– Добровольно ли ты вступаешь в этот ритуал?

– Да.
– Литэя положила свои руки поверх моих, и я балдея от ощущения нежной кожи в своих ладонях, чуть не прозевал её вопрос: - Добровольно ли ты, вступаешь в ритуал?

– Да.

Колонны внутреннего ритуального круга плавно засветились, убирая все тени из нашего с ней пространства, делая ткань хламиды полупрозрачной и тревожа мое воображение.

Окунув указательный палец в ритуальную чашу, Литэя принялась за нанесение рун. Девять рун на девяти центрах связи. Лоб, ладони, плечи, солнечное сплетение, спина, ноги. К каждой руне еще три: равновесие, усиление, чистота. Каждая руна не просто вырисовывалась на моем теле, но и активировалась дыханием девушки.

Простой по своей сути ритуал оказался невероятным искушением. Тонкие нежные пальцы, выводящие узоры, неожиданно опаляли кожу. Легкое дыхание представлялось поцелуями, и это кружило голову, наполняло тело тянущей мышцы истомой. Желание притянуть к себе Литэю, поцеловать ее и, стянув с нее хламиду, прижать к себе, становилось навязчивым и нестерпимым.

Все практики по самоконтролю лопались как мыльные пузыри. Я пытался сосредоточиться, стиснув кулаки, выдержал написание руны на спине, на груди…

– Наклонись, — тихий шепот мурашками прошел по коже, тонкие пальцы выписали руну на лбу, — я не достаю.

Подхватив Литэю под бедра, усадил ее на высокий алтарь. Замерев между ее ногами, осознал, что только ухудшил ситуацию. Тонкая ткань сползла с обнажённых ног, открывая нежную кожу бедер. Легкое дыхание скользнуло по лбу. Резко поднял взгляд и столкнулся взглядом с Литэей. Она была растерянна, напугана. Её щеки пылали, дыхание было прерывистым, и, отводя взгляд, она облизнула сухие губы.

– Твоя очередь, — прошептала она.

Надо было остановиться. Всё шло не по плану. Но желание прикоснуться к ее телу стало сводить с ума. Я окунул пальцы в чашу и, стараясь справиться с волнением, сразу двумя руками написал руны на её ладонях. Одну за одной поднес к губам и опалил их своим дыханием, руны слабо засветились, говоря о начале активации магии ритуала. Поднял руки к плечам, пальцы скользнули в прорези хламиды, и это действо было настолько интимным, что возбуждение вспыхнуло с новой силой, погнало кровь по телу и стало заметным. Сжав девичьи плечи, я активировал на них руны.

Руки коснулись бедер, спускаясь к ним, я почувствовал, как Литэя задрожала, мое дыхание совпало с ее не то всхлипом, не то вздохом. Я боялся подниматься, боялся показать ей, что плохо контролирую себя, но останавливаться было нельзя, и, поднявшись, я обнял девушку, вырисовывая на ее спине очередные руны. Можно было снять ее с алтаря, повернуть к себе спиной, но я сходил с ума от ее тепла и запаха. Оставались две руны. На ее груди, в районе солнечного сплетения, и лбу. Вот только я еще не активировал руну на спине.

Литэя отводила взгляд, заливаясь румянцем, прикусывала губу от смущения, а я, поддавшись порыву, дернул за завязки хламиды, и ткань светлым облаком стекла по плечам, обнажая совершенную грудь. С тихим вскриком Литэя попыталась закрыться. А я уперся лбом в ее лоб, перехватив за запястья, прижал ее ладони к своей груди, где бод ребрами бесновалось сердце.

– Я…

Мной владело потрясение, никогда в жизни я так не хотел кем-то обладать, как Литэей в этот момент. Меня пьянил ее запах, нежность кожи, легкое дыхание. Подняв взгляд на ее губы, заметил, как они припухли и не удержался, коснулся их поцелуем. Сначала легкими прикосновениями словно активировал на них руны ритуала, но с каждым разом, задерживаясь в поцелуе дольше и смелее, используя язык. От последнего поцелуя у нее сбилось дыхание, ее заметно качнуло на алтаре, и я вновь столкнулся с ней лбами. Тяжелое дыхание рвало наши легкие, и где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что надо отступить, нельзя без ее согласия.

Мои руки дрожали, о ритуале больше и речи не шло, я не мог начертить ими даже простую линию. Мысленно я молил оттолкнуть меня, дать оплеуху, успокоить. Литэя чуть отпрянула, встречаясь со мной взглядом. Туманная поволока ее глаз лишила остатков самоконтроля. Внутри зарождался звериный рык, чувство собственности било по мозгам. Моя!

– Да!

Она выдохнула это мне в губы, и я разодрал ее хламиду. Убирая единственную преграду между нами. На мгновение, застывая от открывшегося мне зрелища, я резко прижал обнаженное тело к себе. Губы и руки запорхали по её телу. Впервые в близости я чувствовал не похоть, что хотелось быстро утолить, а нежность, которая медовой патокой заливала мое сознание, и мои руки, губы, кожа, мысли растворялись в этом соитии.