– Алирант. Благому так понравилось давать имена, что он назвал всё, что было в его мире. Так его спутники получили свои имена Алого Ворона и Белого Волка. Наш мир стал называться Линтарией, а солнце Элорис. Алирант рос, но, в отличие от божества, был слаб и нуждался в заботе, и тогда Благой поделился с ним своей силой. Дав искру своей энергии, позволил пробудиться магии в теле человека. Ребенок рос, постигал магию и, осознав, что он такой единственный в мире своего Отца Благого, что стал просить у Божества подарить ему спутников. Ему хотелось быть таким же повелителем над кем-то, как Его Отец над Вороном и Волком.

И тогда Божество повелело своим спутникам принести с других миров людей для его любимца. И началась гонка между Волком и Вороном, каждому захотелось выслужиться и добыть для повелителя как можно больше людей. Они так долго были не у дел, что старались изо всех сил. Молодые и старые, добрые и злые, красивые и уродливые. Люди стали прибывать постоянно, и в результате их стало так много, что они в попытке выжить стали губить земли Благого, а юный Алирант не мог им в этом помешать.

Осознав это, он расстроился и просив прощения у Божества, отказался от своей просьбы. Но Ворон и Волк отказались отправлять людей прочь, и тогда Благой создал из их тел материки и поручил им самим заботиться о людях, что они принесли в этот мир. Ворон и Волк подчинились воле повелителя, но попросили наделить и их людей божественной силой магии и стали учить людей жить на своих землях.

– А с кем отправился Алирант? – стало мне интересно.

– Он, — предок улыбнулся, заметив мой интерес, — он остался вместе с Божеством. Увидев спор между его спутниками, он расстроился. Осознал, что его желание стало тому причиной, и, желая искупить свою вину, остался жить вместе с Благим, разделяя его жизнь и вечность.

– Почему об этом никто не говорит? И куда делась земля Благого? Что стало с Алирантом?

– Смотрю, вопросы появились? – довольно протянул предок.

– Просто, слушая вашу болтовню, идти легче.

Седой, недовольно фыркнув, сложил руки на груди и молча зашагал дальше, а я, поправив явно растущего на моей спине парня, продолжала идти следом. Эта история, как фрагменты мозаики, неожиданно заполнила прорехи изначальной истории, заставляя ее играть новыми открытиями. В душе ворочалось странное чувство, что, когда все встанет на свои места, мой мир уже не будет прежним, но он и так менялся. Мне захотелось поскорей увидеть его обновление, и потому я всерьез задумалась о том, не проявить ли свою вежливость и попросить рассказать, что случилось дальше.

Леон Де Калиар

Я завис между сном и реальностью. Ночь ритуала вставала перед глазами, увлекала деталями и будоражила в теле воспоминания. Литэя готовила к ритуалу руны, разбирала последовательность, а я выбирал место. Один из девяти семейных ритуальных залов.

Выбор остановился на одном из не больших. Он был одним из самых старых и я точно знал — Литэе тут понравится, и не прогадал. Она носилась вокруг меня, с восторгом разглядывая старинные стены, исписанные рунами защиты, обходила вокруг всех девяти колонн, что создавали внутренний ритуальный круг, а алтарный камень из цельного куска белого оданита привел ее в нервный трепет.

Поднимая голову, она завороженно рассматривала кристаллы водной луны, что заменили здесь освещение, и в какой-то момент я понял, что мысли о ритуале вылетели у меня из головы. Мне надо было уже тогда понять, что я не готов. Слишком рассеян. Видя светлые блики на лице Литэи, напрочь забыл про время и любовался ею.

Ровно в полночь стены замерцали, выстраивая защиту зала. Теперь нас никто не мог потревожить, пока мы сами не покинем зал. Литэя от этого действия вздрогнула и нахмурилась. Как и я, понимая, что слишком увлеклась посторонними вещами. Сосредоточившись, встала передо мной, такая серьезная, хрупкая, утопающая в ритуальной хламиде, под которой она была полностью обнажена, и эта мысль отозвалась жаром в моем теле.

Эта была вторая причина, которая должна была в тот момент остановить меня. Потеря сосредоточенности никогда не приводила к успеху. Но, видя Литэю с ее поистине детской решительность и отчаянностью, я не смог пойти на попятную. В ее глазах плескалась надежда и желание идти до конца. И я сдернул с плеч свою хламиду, оставаясь перед ней в коротких штанах с прорезями на бедрах. Мне отчаянно захотел взволновать ее, зацепить хоть чем-то. Понять, что я волную эту девушку не меньше, чем она меня.

– Готова? – тихо спросил, встречаясь с серым взглядом.

– А ты? – Литэя нервничала, и меня это заводило еще больше.

– Давно готов.

– Может, оденешься? – Лита отвела взгляд.

– Зачем? Так тебе будет удобней рисовать руны, или я тебя смущаю? – провоцировал я девушку, и видя, как румянец заливает её щеки, чувствовал себя победителем.

– Ты всё помнишь?
– Литэя продолжала держать оборону, и её немного сердитый голос встряхнул меня.

– Да, не сомневайся.