Шрифт:
— Ты не мерзнешь без перчаток?
— Нет. Я горячий всегда. Держись, мы скоро. Сейчас дома будем.
Вера пристально смотрела на профиль Павла. Надо же! Дома… Они будут дома… Слово такое простое, но сколько в этом смысла для неё лично!
Уже в квартире Вера обессиленно рухнула на стул в коридоре. Голова гудела. Было полное ощущение, что она руками толкала гигантский проходческий щит. Горячие слезы потекли вдруг сами, стоило Павлу присесть перед ней на корточки и начать осторожно раздувать.
Последней внятной мыслью было, что высокие каблуки всё же удивительная вещь. Когда женщина их надевает, то очень сильно преображается. Появляется в женщине на шпильках что-то роковое, почти магическое. Но стоит снять обувь на каблуках, как релакс накрывает с головой. И так чудесно, оказывается, просто чувствовать стопой пол.
Мысль эта не относилась ни к одной обсуждаемой сегодня теме. И вообще, была абсолютно дурацкой. Никаких выводов. Одни ощущения.
Кирсанов профессиональным движением помассировал Верины стопы. Осторожно, нежно, но уверенно. Нажимая на какие-то специальные точки сильными длинными пальцами.
— М-м-м-м-м, доктор, да Вы волшебник!
Откуда взялись на щеках два горячих солёных ручья, Вера не успела понять. Просто слёзы полились сами собой.
— Тш-ш-ш, всё-всё — всё. Ты всех победила! — мгновенно сгреб Верочку к себе на колени Кирсанов, — Стресс уходит. Потихоньку. Отпустит. Ты умница. Я тобой горжусь, Ведьма моя любимая, — шептал, зарываясь носом в душистые рыжие волосы, — Давай-ка вот так сделаем, — вынул по одной все шпильки из тугой прически, помассировал затылок.
Вера откинула голову на его ладонь.
— Боже мой… Как хорошо! Пашка…., — она тряхнула кудрями, — Ты бы видел его физиономию! — она изобразила выражение лица главврача.
Кирсанов расхохотался. Уж очень похоже получилось.
— Всё хорошо будет, — верил её Павел.
Вера показала ему язык.
— Откуда ты знаешь, как будет? А вдруг этот Змей Горыныч действительно окажется крутым перцем. Вдруг у него связи такие, что я только хуже сделала? — паника потихоньку всё же подкрадывалась.
— Всё может быть. Но мне кажется, что самый простой путь, как правило, самый верный. И мы с тобой точно сделали всё, что могли. Ну а если меня уволят, поедешь со мной в Варшаву?
— К-куда? — Вера будто впервые слышала название польской столицы.
— В Варшаву. В Москву. В Читу.
— П-почему в Читу? — это Веру впечатлило больше, чем Москва и Варшава.
— Мой прадед одно время работал в Чите. И с тех пор у нас такая присказка. "Москва — не Чита, ночь в поезде" и "Варшава — не Чита, ночь в поезде", — Кирсанов улыбался.
А Верочка поняла, что поедет за ним даже в эту самую Читу.
— У меня папа там служил.
— Где? — теперь не понял Павел.
— Под Читой. На заставе. Они все там служили. Папа, Мойша и Слон. Ну, дядя Ян и дядя Костя.
У Верочки в сумочке трезвонил телефон.
— Думаешь, снова майор? — они всё ещё сидели в коридоре и Кирсанов так и держал её на коленях.
— Нет. Линка, — глянула на экран Вера, — Да, Лин. Мы нормально.
В трубке Лина Хромченко выдала невероятный шестиступенчатый набор идиоматических выражений. Все, что удивительно, цензурные.
Глава 97. Павел
Кирсанов мог предположить всё, что угодно, но почему-то не это.
Глядя на то, как широко улыбается Верочка, слушая радостные вопли своей подруги, первой мыслью было, что Хромченко раскопала ещё какие-то новые подробности дела профессора. Или наркоманы признались во всех грехах и сдали своих руководителей.
Но причина оказалась далекой от криминала. Миша Красавец сделал Лине Хромченко предложение. И не работу в главке предложил. А стать его женой. Стремительно.
Павел даже чуть-чуть позавидовал. Вот же, не стали люди ждать удобного момента. Может быть, его и не существует, этого самого лучшего времени, чтобы быть вместе. Вот так — сразу и навсегда.
Лина и Миша действительно были отличной парой. Оба яркие и харизматичные.
— Ой, Пашка, Линка смеётся, что теперь она будет не Ангелина Хромченко, а Ангелина Красавишна, — хохотала Верочка.
А он прикинул, как будет звучать "Вера Кирсанова". Отлично будет. Просто прекрасно.
От совсем радужных мыслей пришлось переходить к прозе жизни. А именно — к пока дистанционному общению профессора Одоевского со следственными органами. Очень не хотелось стресса для старика. Но справедливость тоже важна. И как возможно одно без другого?