Плевать.

Сегодня они просто сидели на трибуне, слушали рёв толпы и чувствовали себя частью чего-то большего.

Внизу очередной зверь рухнул на окровавленный песок. Трибуны взревели от восторга. Но здесь, на их маленьком островке, царила удивительная тишина. Лана по-прежнему держала руку Максима. Ника устроила голову на плече брата. Даже Барут и Стёпа притихли, каждый думая о своём.

Мика впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на покой. Его жизнь перестала быть бессмысленной.

Они смотрели на арену и не могли поверить в то, что видели их глаза. За полчаса сто двадцать зверей превратились в горы разорванной плоти и костей. Песок стал чёрным от крови, воздух дрожал от жара и запаха смерти.

Из всех участников на ногах остались только тридцать два питомца. Они стояли, тяжело дыша, покрытые чужой и своей кровью. Некоторые прихрамывали, другие лизали раны, но все ещё держались.

В центре арены возвышался массивный серебристый волк ветра со шрамом через всю морду — настоящий ветеран, который даже не запыхался. Рядом с ним медленно расхаживала чёрная теневая пантера, её мускулы перекатывались под лоснящейся шерстью. Мике показалось странным, что её хозяин моментально скрылся с арены, едва бой остановился. Кхм, очень необычно.

В любом случае, два этих зверя явно доминировали среди выживших — остальные звери инстинктивно держались от них подальше.

Слуги в серых халатах уже выбегали на арену, начиная убирать трупы.

— Боже мой, — прошептала Ника. — Сколько их погибло…

— Много, — ответил Максим. — Но не все. Многие потеряли сознание или были дисквалифицированы.

Мика посмотрел на него. Зверолов медленно возвращался в реальность, словно всплывал из глубокой воды. Стеклянный взгляд становился осмысленным, плечи расправились. Он моргнул несколько раз и потряс головой.

— Всё увидел? — негромко спросила Лана, не убирая руки с его ладони.

— Да, — кивнул Максим. — Есть над чем подумать. Но всё же это… Ужасное событие, и в нём нет ничего человеческого.

Мика ошарашенно посмотрел на Зверолова. После всего, что он прошёл в нём ещё оставалась доброта и эмпатия. Да… Макс никогда не принимал жестокого обращения с животными. И ради него согласился участвовать в этом побоище. Рискнуть своей тигрицей, которая только пришла в себя.

Парнишке стало стыдно, и он прикусил губу.

Вот, что их отличало. Максим мог пойти на такую жертву, приняв решение за секунду. Мика снова разозлился.

Когда-нибудь и он будет таким же решительным.

Трибуны постепенно успокаивались. Зрители обсуждали увиденное, делились впечатлениями и спорили о фаворитах следующего тура. Кто-то уже расходился — до завтрашних боев было ещё много времени.

Максим медленно поднял голову к королевской ложе. Мика проследил за его взглядом и увидел, как тот встретился глазами с советником Арием. Высокий мужчина в чёрном плаще шепнул что-то Драконоборцу и едва заметно кивнул, словно подтверждая что-то.

— Что ж, — произнёс Макс негромко, обращаясь скорее к себе, чем к спутникам, — пожалуй все фигуры на своих местах. Барут, как думаешь, Наш новый друг готов?

— Вероятно. Хочешь сходить в лес?

— Именно. Пора пробудить стихию земли.

Некоторое время назад…

Сорокаградусный мороз сковал тайгу намертво. Снег под лапами не проваливался — широкие подушечки с жёсткой шерстью между пальцами работали как природные снегоступы.

Старик бежал своим неторопливым галопом — со стороны казался неуклюжим, но мог держать такой темп часами. Каждый шаг отпечатывался глубоким следом размером с небольшую медвежью лапу, но сам Старик весил гораздо меньше взрослого медведя.

Массивные кедры стояли в белых шапках, ветки прогибались под тяжестью наледи. Воздух был настолько чистым и холодным, что каждый вдох обжигал лёгкие кристалликами льда. Но шкура Старика даже не чувствовала этого мороза — густой подшёрсток надёжно сохранял тепло, а поверх него лежал слой грубой шерсти, отталкивавшей влагу и ветер.

Он обходил свои владения по заученному маршруту, выработанному за годы жизни в этих местах. Проверял метки на деревьях — свежие царапины когтей и мускусные пятна говорили о том, что никто не посягал на территорию. Осматривал звериные тропы — следы показывали обычное движение оленей или кабарги. Здесь прошла самка с детёнышем, там — старый самец, волочащий больную ногу. Всё было в порядке, мир оставался предсказуемым.

Инстинкты подсказывали каждый поворот, каждую остановку. Нос автоматически анализировал воздушные потоки, выделяя из сотни запахов те, что имели значение. Уши поворачивались, как радары, улавливая треск веток, шорох снега и далёкие звуки жизни. Глаза сканировали местность, отмечая изменения в привычном пейзаже.