— Что? — выдохнул парень, чувствуя, как скальпель дрогнул в руке.

— Убей её, — повторил Максим с той же невозмутимостью. — Если считаешь, что это решит проблему.

Тина забарахталась сильнее, почувствовав ослабление хватки. Мика машинально крепче сжал её, но лезвие отодвинулось от влажной кожи на несколько миллиметров.

— Вы… вы же остановите меня! — заикаясь, пробормотал он. — Скажете что-то! Она же вам нужна!

— Нет, — коротко ответил Зверолов. — Она нам не нужна. И останавливать тебя я не буду.

В голосе не было ни капли блефа. Мика услышал в интонации ту же безразличную готовность, с которой тот вчера смотрел на превращение Зверя в монстра. Будто смерть жабы была просто рабочим моментом, который надо пережить и двигаться дальше.

— Но тогда… тогда зачем… — парень запнулся, чувствуя, как уверенность покидает его.

— Мика, — тихо позвала Ника сквозь слёзы. — Пожалуйста… Не делай этого…

Парень посмотрел на сестру. Её лицо исказилось от горя — она плакала не только из-за жабы. Она видела в глазах брата что-то, что пугало её сильнее любой угрозы.

Мика медленно опустил скальпель. Рука, державшая лезвие, безвольно повисла вдоль тела. Тина тут же выскользнула из ослабевшей хватки и плюхнулась прямо в открытую сумку, недовольно заворчав.

— Ты… — голос парня сорвался. — Ты был уверен, что я не смогу.

— Да, — подтвердил Максим без тени сомнения. — Потому что ты не убийца, Мика.

Слова прозвучали как простая оценка. Максим констатировал факт так же спокойно, как мог бы сказать, что небо синее.

— Бесчувственный, — прошептал парень, чувствуя, как злость перетекает в тупую обиду. — Ты совершенно бесчувственный.

— Это не так, — не согласился Максим. — Не переживай, ты получишь ответы. Но обратного пути не будет. Впрочем, я и сам хотел обсудить с тобой всё после арены.

— Но сначала пойми, — добавил он. — Ты и так замешан. Причина — не мы.

Мика кивнул, не доверяя собственному голосу.

Максим медленно подошёл к нему. Мика инстинктивно попытался отодвинуться, но руки не слушались. Зверолов остановился рядом и протянул ладонь к его голове.

— Слова — это просто воздух, — сказал он тихо. — Говоришь, что я бесчувственный? Тогда смотри.

Серебряная татуировка на предплечье Максима вспыхнула холодным светом, словно лунный луч, прорезавший тьму.

— Режиссёр, — произнёс Зверолов негромко и схватил парня за голову.

Мир вокруг Мики рассыпался на осколки. Серебристый свет татуировки хлынул в его глаза потоком, ослепляя и обжигая. В ушах зазвенело, будто кто-то ударил по колоколу прямо у виска. Последнее, что он успел увидеть — обеспокоенное лицо Ники, а потом…

Поток образов обрушился на сознание с сокрушительной силой цунами.

Мика перестал существовать. Его мысли, его личность, его воспоминания — всё смыло потоком чужого опыта. Он стал Максимом. Прожил каждую секунду последнего года его глазами, почувствовал каждое биение его сердца, каждый вздох.

Первое видение ударило в сознание физической болью.

Встреча с Афиной. Израненная кошка в полигоне. Гордые глаза — бездны недоверия и боли. Мика ощутил на языке привкус страха Максима. Почувствовал, как дрожат пальцы, когда они впервые коснулись окровавленной шерсти. Услышал еле слышное мурлыканье — первый признак зарождающегося доверия. Партнёрство, выкованное болью и взаимным уважением.

Образы сменялись с головокружительной скоростью, но каждый врезался в память.

Красавчик в ловушке. Мика прожил часы терпеливой работы, когда Максим приучал дикого зверя к человеческим рукам. Увидел, как в глазах горностая рождается преданность, которая будет длиться до смерти. Это была даже не дрессировка — какое-то завоевание души.

Но самым ярким стало воспоминание о рысях-близнецах.

Интеллектуальная дуэль в горном ущелье. На кону стояло не просто выживание — достоинство двух видов. Мика почувствовал восхищение Максима перед умом диких хищников, их способностью мыслить стратегически. Увидел тот миг, когда Режиссёр — гордый, непокорённый зверь — склонил голову в знак признания. Из уважения к равному противнику, ставшему достойным вожаком.

Груз ответственности навалился на плечи Мики физической тяжестью. Каждое решение Максима отзывалось болью в груди — потому что от него зависели жизни. Не абстрактные понятия, а конкретные лица. Стёпа с его честными глазами. Дамир и Лина, которые смотрели на Максима как на спасителя. Все, кто поверил ему и пошёл следом, рискуя собой.

А потом пришла самая страшная часть.

Умирающая Афина. Отчаяние захлестнуло Мику волной, от которой перехватило дыхание. Он почувствовал, как сжимается сердце Максима, когда тот понимает — может потерять самое дорогое. Готовность продать душу, заключить любую сделку, пожертвовать всем, лишь бы спасти её.