Хватит!

Хватит бояться всех подряд! Доверять всем подряд! Надеяться, что всё будет хорошо!

Жизнь никогда не была хорошей и не будет.

— И вы знали? — спросил он тихо, но в голосе зазвенели нотки, от которых даже Лана настороженно подняла голову.

— Я только что узнал…

— ВРЁТЕ! — взорвался Мика так резко, что Ника вздрогнула всем телом, а несколько зевак на трибунах повернули головы в их сторону. — Вы с самого начала что-то знали! Барут искал именно меня! Специально выследил! Вы говорили про какую-то Альфу! Про след на мне! Вы прекрасно знали, что я — живая приманка!

Как же он был слеп! Им плевать на него и Нику! Они просто пользовались им!

Лана сделала шаг к нему, протягивая руку с привычным успокаивающим жестом. Покровительственно, как взрослый успокаивает капризничающего ребёнка.

— Мика, успокойся…

— НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! — рявкнул он и грубо сбросил её ладонь с плеча.

Рывок получился резким, злым. Пальцы девушки соскользнули с ткани, ногти царапнули кожу на шее. Лана отдёрнула руку, словно ужаленная, и уставилась на него широко раскрытыми глазами. В них мелькнуло неподдельное удивление — видимо, впервые за долгое время кто-то осмелился оттолкнуть её.

Мика развернулся к Максиму всем телом, забыв про осторожность. Парень дрожал от ярости — кулаки сжимались и разжимались, дыхание сбилось, по вискам стекали капельки пота. В груди клокотало что-то горячее и едкое, как кислота.

— Сколько ещё вы собирались держать меня в неведении? — прошипел он, и слова вылетали как плевки. — До самой смерти? Пока эти твари не придут за мной и не превратят в такого же монстра, как Зверя? А Ника? Она тоже должна умереть, не зная правды?

— Мика… — начала сестра испуганным голосом, протягивая к нему руки. — Успокойся! О чём ты говоришь!

Он видел, как из-под слоя пудры проступают чёрные вены на её шее. Как бледнеет лицо от волнения. Как губы дрожат от страха и непонимания.

— Молчи! — оборвал её брат, и собственная жестокость по отношению к единственному дорогому человеку резанула по сердцу. — Мы с тобой — дети трущоб! И никто даже не думал нам объяснить правила игры! Я не буду с этим мириться!

— Похоже ты в чём-то убедил сам себя. Тебе стоит немного успокоиться, Мика, — Максим неподвижно стоял в нескольких шагах от него и молча наблюдал за вспышкой неконтролируемой ярости.

Этот… этот Зверолов! Такой спокойный! Почему?

Руки опущены вдоль тела, поза расслабленная, дыхание ровное. В его взгляде не было ни раздражения, ни презрения, ни попыток утихомирить истерику. Только холодная оценка. Будто он смотрел не на взбешённого человека, а на дикого зверя, прикидывая, насколько тот опасен и что с ним делать.

Мика понял, что физически он просто слаб. Ничего не сможет сделать им.

А раз так…

Внезапная мысль пронзила сознание как молния. Руки сами собой потянулись к сумке.

Мика вытащил жабу. Тина недовольно заворчала, не любила, когда её тревожили среди дня. Одной рукой он крепко обхватил её за спину, чувствуя, как под ладонью пульсирует прохладная, влажная кожа. Другой рукой достал скальпель.

Лезвие холодно блеснуло.

Холодная сталь коснулась влажной кожи на горле земноводного. Тина дёрнулась, почувствовав угрозу, но Мика держал её мёртвой хваткой.

— НЕТ! — вскрикнула Ника, протягивая руки к брату. — Мика, что ты делаешь?!

— Если эта тварь — ключ ко всему, — сказал Мика ледяным голосом, которого он у себя никогда не слышал, — то она умрёт прямо сейчас. Вместе со всеми вашими планами. Рассказывайте правду. Всю. Без утайки. Или я перережу ей глотку на ваших глазах.

Тина отчаянно забарахталась в его руках, пытаясь вывернуться.

Ника закрыла лицо руками, плечи затряслись от рыданий.

— Мика, пожалуйста… — всхлипнула она сквозь слёзы. — Это же Тина… Ты же её любишь… Помнишь, как ты её нашёл? Как выхаживал?

— Любил, — поправил парень, не сводя горящих глаз с Максима. — До того, как узнал, что она — живая мишень на нашей спине. Ты не понимаешь, Ника. Они что-то знают! Из-за неё нас могут убить в любой момент. Твоя жизнь дороже!

Он чуть усилил давление на скальпель.

— Решайте быстро. У меня рука дрожит от злости.

Максим внимательно изучал лицо парня, словно читал книгу.

Мика встретил его взгляд не моргая. В глазах не было обычной мягкости и вечных сомнений. Не было жалости к себе и попыток понравиться. Только холодная, безжалостная решимость загнанного зверя, готового грызть горло тому, кто припёр его к стене.

— Убей её, — спокойно сказал Макс.

Мика почувствовал, как мир вокруг него дернулся и замер. Слова прозвучали так же буднично, как если бы тот предложил попить чаю. Никакого волнения, никакой тревоги.