— Каких мертвецов? — Лицо вновь откатилось к заводским настройкам. Девушка повернулась ко мне полностью, частично выпростав из воды левую ногу.

— Да кто бы знал. Там Николай Волевич…

— С синими глазами? Который в пиджаке ходит?

— Ну да, тот самый.

— Ой, да слушай ты его больше. Он же у бабки Марфы в доме остановился, а та знахарка была и самогон на мухоморах настаивала, да с заклинаниями. Вот он её запасы и нашёл.

— А ларчик просто открывался…

— Угу. А я, вот, спать должна. Зима ведь.

— Не спится?

— Нет. Источник всех на уши поставил. Сижу, как дура. — Девушка шмыгнула носом. — Купальщиков жду.

— Понимаю. Тоже бывает, проснёшься среди ночи — и ни туда и ни сюда.

— А главное, потом половину лета проспать придётся.

— И сожрёшь в два раза меньше за день…

— Да! Да! Как мы с тобой хорошо друг друга понимаем. Точно нырять не станешь?

— Точно. Моржевание — совершенно не моё.

— Ну, ступай тогда, не искушай меня без нужды.

Пожелав даме всех благ, я вернулся. Подобрал так и не пришедшего в себя Колю, кое-как допёр его до избы, где мы остановились. Не бросать же человека на морозе. Потом ещё придёт ко мне в очередь записываться на лечение. А у меня как-то не возникло желания продолжать знакомство.

Подходя, я заметил свет, выбивающийся сквозь щели в ставнях. Что ж за ночь-то такая неспокойная…

Танька, как выяснилось, проснулась и выражала сильное беспокойство о моей судьбе. Ещё в избе сидели двое мужчин (помимо Дмитрия Григорьевича) и тоже выражали беспокойство.

— Доброй ночи, господа! — Я свалил Колю на пол. — Как водится, я всё могу объяснить…

— Саша! Ну куда ты подевался, я тут с ума схожу!

— Да, там, надо было…

— Ну, хоть этот живой, — проворчал Дмитрий Григорьевич.

Он подошёл к Коле, пинком перевернул его на спину и рявкнул:

— Где она?!

Поскольку Коля признаков жизни не подавал, я решил поучаствовать в дискуссии.

— Кто «она»?

— Племянница моя, — сипло сказал один из двух мужчин, почтивших нас визитом. — Всё этот хлыщ вокруг неё увивался, а нынче ночью и вовсе пропала! А ну, проснись, скотина! Куда Алинку дел?!

— Господа, господа! — Третий ходил из стороны в сторону, делая в каждом направлении по полтора шага. — Я прошу вас сохранять спокойствие. Источник сводит нас с ума, он нас испытывает. К примеру, я готов поклясться, что всю жизнь был краснобрюхой горихвосткой…

— Давид Космосович, прекратите, сколько раз вам говорить, вы — человек!

— А если вы — всего лишь плод моего воображения, как я могу вам верить? Всё, чего я хочу, это проснуться и вновь летать. Что я здесь делаю? Белодолск! Само название против меня. Краснобрюхие горихвостки гнездятся в высокогорьях.

Во взгляде, которым смотрела на меня Татьяна, сквозила вселенская тоска пополам с лёгким испугом. У меня тоже мозг медленно стекал вдоль позвоночника за пояс штанов. Робкое желание свалить отсюда подобру-поздорову становилось с каждой минутой всё сильнее, однако валить нам было не на чем. Кучер спит, лошади спят. А чтобы раздобыть других лошадей и пусть даже мне самому сесть за штурвал, нужны хоть сколько-нибудь адекватные собеседники.

— Алинка! Где Алинка?! — тормошил бессознательного Колю пока не названный мужчина. — Голову раскрою, если с нею хоть что-нибудь случилось!

— Так, господа, дольше откладывать нет возможности, — грохнул кулаком по стене Дмитрий Григорьевич. — Александр Николаевич, я вижу, вы вооружены. Давид Космосович, возьмите, прошу вас, винтовку и пойдёмте. Прочешем весь лес частым гребнем, вы и я.

— Да, — закивал Давид Космосович, взяв предложенную винтовку. — Да-да, всё верно, лес — это куда более подходящая среда обитания. Там и следует искать. Идёмте, господа.

Я выходил последним. Танька суматошно надевала шубу. Я взял своё пальто.

— Сиди тут, — сказал я.

— Что?! Я тебя с ними не…

— Сиди. Тут. Запрись. И не впускай никого, кроме меня.

— А этот?! Он же очнётся! Или не очнётся. Я представления не имею, что страшнее.

— Тань, ты — маг.

— Ну!

— Вот тебе и «ну».

— Что мне его, поджечь, что ли?

— На, — сунул я ей обрез.

— Что это? Я не умею!

— Да там одна кнопочка, разберёшься.

Чуть дрожащими руками Танька навела ствол на лежащего Колю. Я вышел.

— Веками мы жили здесь в мире и процветании, — вещал дядя Алинки, потрясая винтовкой над головой. — Сотни поколений моих предков отдали кости этой земле и никогда, ни разу здесь не проливалась кровь. Они пришли и принесли с собой зло!

— Верно! Верно говоришь! Убьём их всех, до единого!

— Ура-а-а!

Все трое бодрой трусцой рванули в каком-то совершенно невменяемом направлении, примерно соответствующем тракту. Я проводил их взглядом, покачал головой. И направился обратно к проруби. Там всё так же сидела голая девушка.