— Цену?! — резкий лающий смех Джинда прорезал ночную тишину. — Я даже не стану взывать к твоей чести или долгу перед родиной, Ланской. Твои жалкие торги за контракт на Проходчика показали мне всё, что нужно о тебе знать. Ты стервятник, которого манит запах крови и денег.

Он шагнул к Ланскому не угрожающе, нет, скорее как лектор, который собирается донести до нерадивого студента простую истину.

— Но давай я кое-что проясню, убийца. Твой же хвалёный прагматизм должен заставить тебя остаться. Не забывай, граф Восточный лишился титула и земель за свои… необдуманные поступки, и сейчас герцог Сигурдиан столкнулся с теми же последствиями. Знаешь, в чём их главное преступление? — он несильно, но ощутимо ткнул пальцем в грудь Виктора. — Они наплевали на свою клятву защищать Бастион, забыли, что владение титулами и землями подразумевает не только права, но и обязанности.

— Ты угрожаешь изгнать меня из Северо-Восточных Марок, если я не пойду сражаться? — холодно, почти презрительно, спросил Виктор Ландской. — У тебя нет на это полномочий, маршал.

— Они мне и не понадобятся, — губы Джинда скривились в горькой усмешке. — Не понадобятся, когда все увидят, как ты отвернулся от своего долга, пытаясь нажиться на войне. Вспомни, как сейчас относятся к героям Харалдара, которые отсиживаются в стороне. И это при условии, что у тебя вообще останется территория, куда ты сможешь вернуться, если мы проиграем эту битву из-за твоей трусости. Думаешь, пауки остановятся на границе твоих владений? Они сожрут всё.

Напускное спокойствие Ланского наконец дало трещину. Он выпрямился, в глазах вспыхнул холодный огонь.

— Знаешь что, наёмник? — прошипел он. — Мне осточертели твои презрительные взгляды и высокомерный тон. Мы оба убиваем за деньги, и ты вообще-то делаешь это в гораздо больших масштабах, чем я. Так что слезь с белого коня, не идёт он тебе.

Командир Нерегулярных войск расхохотался.

— Ты сравниваешь моих парней, которые охотятся на монстров, зачищают бандитские логова и служат телохранителями с твоими головорезами, которые режут спящих людей в их собственных постелях за деньги? — его голос стал твёрдым, как сталь, в нём зазвенела неподдельная ярость. — Я всегда служил ради блага этого региона, Ланского, защищал его, строил, развивал, а ты просто раковая опухоль, которая разъедает его изнутри ради собственной выгоды. Ставить нас на одну доску — это оскорбление, за которое любой достойный человек вызвал бы на дуэль.

— О, я с радостью предоставил бы тебе такую возможность, — усмехнулся Виктор. — Но, по-моему, ты слишком щепетилен в вопросах чести для человека, который рыщет по рынкам рабов в поисках молоденьких девушек для своих утех.

Удар был нанесён точно, расчётливо и в самое больное место. Я видел, как Джинд побледнел от ярости, воздух вокруг него, казалось, загустел.

— Сукин сын! — прорычал он, и это прозвучало как выстрел. — Я предлагаю контракты всем рабам на рынке, мужчинам и женщинам, и не прошу от них ничего кроме верной службы. Я принимаю их в своё братство и обращаюсь с ними лучше, чем с любым вольноотпущенником в этом проклятом королевстве. Любая женщина, которая делит со мной ложе, делает это по собственной воле и может уйти в любой момент, сохранив мою дружбу и поддержку. Не смей судить о моих поступках через призму своего больного извращённого мирка, где всё покупается и продаётся!

Виктор открыл было рот, чтобы ответить, но маршал резко оборвал его, выбросив вперёд руку.

— Хватит! Мне не следовало вообще вступать в спор с такой ядовитой змеёй, как ты. Я устал от этого дерьма. Выбор прост: либо ты и твоя гильдия поддерживаете атаку, либо тебя ждёт та же участь, что и всех лордов, предавших Бастион. И поверь, я лично прослежу за этим.

Наступила тяжёлая давящая тишина, двое мужчин сверлили друг друга взглядами почти минуту. Я стоял рядом, чувствуя себя зрителем на гладиаторской арене, где вот-вот должна пролиться кровь. Воздух между ними, казалось, потрескивал от напряжения. Я невольно положил руку на рукоять лука, готовый вмешаться, если оба перейдут к действиям.

Наконец Ланской, не выдержав, зарычал, издав низкий гортанный звук, полный сдерживаемой ярости. Он резко отвернулся, будто ему было физически больно смотреть на маршала.

— Моя гильдия останется здесь, — со сталью в голосе бросил он через плечо. — Но только потому, что это выгодно нам. Мы займём свои позиции, как и планировалось, когда Хорвальд откроет портал. Можешь рассчитывать на моих людей.

Он сделал несколько шагов в темноту, но потом остановился, помолчал и добавил, уже не оборачиваясь, отчего его слова прозвучали ещё более зловеще.

— Но я бы на твоём месте не торопился примерять на себя мантию правителя Бастиона, наёмник. Сигурдиан, может, и выбыл из игры, но это ещё не делает тебя губернатором. И каких бы врагов ты ни нажил до этого кризиса, они никуда не денутся. Помни об этом.

И с этими словами он и его убийцы растворились в ночи. Тени, пришедшие из теней и ушедшие в них.

Как только они исчезли, Джинд тихо, но сочно выругался себе под нос.

— Этот человек с радостью пустит Бастион с молотка, как только кризис закончится. Жаль, что он отсиживается в Тверде, а не правит своими землями лично, может, тогда бы он и вся его мерзкая гильдия уже попали бы в засаду. Меньше было бы проблем.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел усталость.

— Прости, Артём, что тебе пришлось это видеть. Политика — грязное дело.

— Ничего, — я пожал плечами. — У меня иммунитет. Главное что он согласился. Нам нужна его помощь.

— Нужна, — с горечью согласился Джинд. — И это бесит меня больше всего.

Не прошло и пары минут, как воздух перед нами снова замерцал, искажаясь, будто в летний зной. В центре поляны вспыхнул и развернулся серебристый овал портала.

Хорвальд. Точен как часы.