Ланской и дюжина его людей, мужчин и женщин, чьи классы скрытности перевалили за сороковой уровень, проскользнули в портал последними, прямо перед тем, как тот тихо схлопнулся. Скрытник картинно отдал честь Джинду, бросил едва заметный знак своим убийцам, и они просто… растворились, словно их и не было.

Чёрт, как же я не люблю этих ребят! Между лопатками тут же засвербело знакомое ощущение, будто невидимый нож уже примеривался к моей спине.

— Скоро увидимся, — разнёсся по поляне едва слышный шёпот Ланского. Судя по тому, как дёрнулся Джинд, этот ублюдок прошептал ему это прямо на ухо просто чтобы показать, кто тут мастер теней.

Послышался лёгкий шорох опавших листьев, и снова наступила тишина.

— К чёрту этого парня, — пробормотал маршал, приседая на корточки. Для своего возраста он двигался на удивление легко и гибко, будто всю жизнь провёл не в штабе, а в походах.

Я молча указал своим людям на заранее оговорённые позиции, устраивая дозор по периметру, сам же присел рядом с Джиндом, поудобнее перехватив лук. Лили тут же прижалась ко мне, ища тепла и защиты, а Кора устроилась с другой стороны. Её массивный силуэт казался скалой в этой пляшущей темноте. До рассвета оставалось часа четыре, четыре долгих часа ожидания.

Время тянулось как расплавленная смола. Мы сидели в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Вся надежда возлагалась на Ланского. Он должен был разведать лагерь и туннели, вырезать всех Проходчиков и вернуться до рассвета. После этого Хорвальд Валаринс откроет большие стационарные порталы, и две штурмовые группы ворвутся в логово врага. Мы планировали внезапно атаковать на рассвете, пока противник не понял, что его маги-телепортаторы мертвы.

Идеальный план, если, конечно, скрытник не облажается.

— Он как опухоль, знаешь ли, — вдруг произнёс Джинд, заставив меня и Лили подпрыгнуть от неожиданности. Даже невозмутимая Кора тихо хмыкнула.

Маршал не стал дожидаться ответа и продолжил, глядя куда-то в темноту. Голос его звучал глухо, полный сдерживаемой ярости.

— Киста, гниль, раковая опухоль на теле Бастиона — вот кто он такой! Человек должен добиваться высокого положения благородной службой региону, королевству, королю, как мы с тобой, парень. Мы поднимаем тех, за кого отвечаем, укрепляем страну честным трудом и ратными делами.

Он с отвращением сплюнул на землю.

— А Ланской… Он шёл к власти другим путём: нож в спину, интриги, подковёрная грызня. Он ослаблял всех, и врагов, и союзников, чтобы потом, когда они падут, раздавить их окончательно. Он унижал весь регион, чтобы самому казаться выше на его фоне.

Джинд помолчал, тяжело дыша.

— Так стоит ли удивляться, что враг вроде Отверженных Балора смог так глубоко вгрызться в плоть Бастиона? Они рубили не крепкое живое дерево, а гнилую трухлявую древесину. Неслучайно они так легко прорвались через Северо-Восточные Марки. Ланской десятилетиями опустошал эти земли, отсиживаясь в своём уютном кабинете в Тверде вдали от своего народа, глухой к его страданиям.

Он замолчал, и я неловко заёрзал. Что тут скажешь? Похоже, маршал просто выпускал пар, и я оказался единственным слушателем. Он и не ждал ответа, просто говорил сам с собой, выплёскивая горечь, накопившуюся за долгие годы.

Время тянулось как резиновое. Чтобы хоть как-то разогнать оцепенение, я решил пройтись, проверить посты и осмотреться. Лили и Кора, конечно же, увязались за мной. Двигаться приходилось с предельной осторожностью, держась в тени деревьев. Гоблины, которые составляли основную массу вражеских патрулей, видели в темноте почти также хорошо, как днём. Это здесь, на Земле, ночь — друг разведчика, а на Валиноре хрен его знает, кто прячется в кустах.

Основные патрули состояли из драконидов на юрких рапторах, и Хорвальд, старый лис, выбрал место для нашего плацдарма в стороне от их маршрутов. Но, как говорится, бережёного бог бережёт, лишняя проверка никогда не повредит.

Ночное зрение давало мне серьёзное преимущество, но, сколько бы я ни вглядывался в темноту, не замечал ничего подозрительного, только ночные зверьки шуршали в подлеске, да ветер шевелил кроны деревьев. Две луны, яркие, как прожекторы, медленно ползли по бархатному небу к горизонту.

Прошёл час, потом второй. Напряжение нарастало.

И тут я почувствовал это, едва уловимое движение воздуха за спиной, чьё-то присутствие. Рефлексы сработали раньше, чем мозг успел отдать приказ. Разворот, резкий выпад рукой, и мои пальцы сомкнулись на чём-то кожаном за мгновение до того, как чужая рука коснулась моего уха.

Из воздуха соткался Ланской, на его лице читалось неподдельное огорчение, когда я оттолкнул его руку.

— Хех, а я хотел щёлкнуть тебя по уху и посоветовать быть начеку, — с сожалением протянул он. — Но, похоже, совет излишен.