Из-за палатки выскочил воин тридцать третьего уровня, и моя стрела тут же вонзилась ему в грудь, заставив пошатнуться, но не остановив. С яростным рёвом он занёс топор над головой, целясь в Лили. Реакция опередила мысль. Я прыгнул, сбивая быкоподобного воина с ног, в падении выхватил копьё и вонзил его ублюдку в шею, в уязвимое место над краем доспеха.

Но тварь оказалась живучей. Он снова взревел и, извернувшись, рубанул топором мне по задней поверхности ноги. Острая обжигающая боль ударила кувалдой, на миг затмив все чувства, нога подогнулась.

Ах ты, сука! Подколенное сухожилие!

В следующую секунду в голову врага вонзилась стрела Лили, оборвав его мучения. С трудом встав, я, спотыкаясь и морщась от пронизывающей тело боли, вернулся в строй. Нога не слушалась. К счастью, Рывок Гончей позволил мне кое-как ковылять, не отставая от более медленных товарищей. В спину ударил тёплый поток исцеляющей магии от Карины, боль сразу отступила, оставив лишь лёгкую слабость.

Спасибо, дорогая!

Стиснув зубы, я побежал вперёд, карабкаясь вверх по склону холма, к зияющим входам в туннели, и выискивая новые цели.

— Каждая группа блокирует свой туннель! — прогремел голос Джинда над полем боя. — Видели, как мы смели рейдеров в лагере? То же самое сделают с нашими, если мы позволим элите вырваться из нор!

Я прекрасно понимал это, потому-то и гнал свой отряд, моих товарищей и лучших бойцов из Тераны, к назначенному нам входу.

Вход в туннель оказался достаточно широким, чтобы проехала повозка, о чём и свидетельствовали глубокие колеи, оставленные в грязи. Сам туннель и его деревянные опоры, сделанные грубо и небрежно, не внушали доверия. Даже кобольды, известные своей халтурной работой, постыдились бы такой лажи. Всё здесь кричало о безразличии и жестокости хозяев лагеря. Ну, ничего, главное, чтобы эта конструкция не обрушилась нам на головы.

Я как раз потянулся к сумке, чтобы достать несколько ловушек, когда из темноты туннеля на нас хлынул элитный отряд врагов все от сорокового до пятидесятого уровней. Но не это заставило меня и моих товарищей замереть от ужаса.

Среди воинов-быков и рептилий-драконидов, что неслись на нас, сверкая оружием, пёрли три настоящих кошмара, три арахнида. Огромные восьминогие твари, гибрид человека и паука, двигались дёргано, резко, с неестественно быстрой скоростью. Их хитиновые панцири отливали тусклым блеском, а множество глаз горели зловещим красным огнём.

Мороз пробежал у меня по коже. Я видел таких тварей раньше, и воспоминания были, мягко говоря, не из приятных.

Ну вот и довелось мне наконец-то увидеть своего первого арахнида вблизи. И, скажу я вам, зрелище оказалось ещё то.

Если обычные земные пауки представлялись мне верхом уродства и вызывали инстинктивное омерзение, то по сравнению с этими шустрыми тварями они выглядели просто плюшевыми щеночками. Теперь я отчётливо понял, откуда Изгои Балора черпали вдохновение для той уродливой демонической хари, которую малевали на своих знамёнах, и для тех граффити, что оставляли в захваченных деревнях.

На самом деле человеческие части тела, спаянные воедино с паучьими, пугали едва ли не больше, как если бы они выглядели полностью как пауки, потому-то твари и казались омерзительнее любого самого жуткого арахнида из моих ночных кошмаров. Длинные тощие серые лапы с задранными высоко над раздутым брюхом суставами двигались дёргано, прерывисто, словно в кошмарном сне. С них сочилась тошнотворно-белая сукровица, но самые кончики были угольно-чёрными, и у меня возникло страшное подозрение, что это запёкшаяся кровь их жертв.

Раздутое серое тело с бледно-сизой кожей, как у покойника, пролежавшего неделю в воде, венчал дряблый гуманоидный торс. Жуткую харю, отвратительную помесь худшего от обоих видов, даже с большой натяжкой трудно было назвать лицом гуманоидного существа. Шесть мертвенно-тусклых чёрных глаз, жвала и хелицеры, частично скрытые гладкими грязными седыми волосами вызывали мурашки по всему телу и наводили ужас.

Арахниды нас заметили. Их пасти, похожие на трещины, разъехались неестественно широко, и оттуда ударило такое жуткое шипение, что у меня зазвенело в ушах. Они вскинули оружие и, резко ускорившись, рванули прямо на нас.

— А вот хрен вам! — выплюнул я и, раскрутив свой легендарный сундук, со всей дури швырнул его в массивную опорную балку у входа в туннель. — Расти!

Сундук, набитый свинцовыми чушками и весящий под пару тонн, врезался в неё со скоростью курьерского поезда. Раздался оглушительный треск, будто лопнула гигантская кость. Сундук пробил опору насквозь и бахнулся на склон холма позади. Мой отряд инстинктивно рухнул на землю. В воздух взметнулись тучи пыли и щебня, а земля под нами заходила ходуном, когда туннель начал рушиться. Приближающийся элитный отряд арахнидов оказался в ловушке. Их предсмертные панические вопли на мгновение перекрыли грохот, а потом склон холма обвалился, похоронив их заживо.