Но почти сразу же ликование сменилось криками, но не боевыми, а полными ужаса и омерзения. Воздух пронзил женский вопль, полный такой боли, что у меня внутри всё похолодело.

Натиск на мгновение захлебнулся, несмотря на яростный рёв маршала, требовавшего освободить проход.

Что, чёрт возьми, там такое? Что могло заставить этих закалённых в боях мужиков так заорать? С колотящимся сердцем я протиснулся вперёд, готовый ко всему, но то, что увидел, выходило за рамки любого, даже самого больного воображения.

В нос ударил концентрированный смрад, смесь сырости, нечистот, пота и безнадёжности. Огромное пространство пещеры заполняли десятки, если не сотни клеток. Они стояли на земле, свисали с потолка на цепях, громоздились друг на друге, образуя многоярусную шевелящуюся конструкцию из прутьев и живой плоти.

И в этих клетках сидели, стояли и лежали женщины.

Женщины всех рас, которые я только видел в этом мире: люди, эльфийки, кошкодевочки, даже несколько гномок. Все они были нагими, и большинство на поздних сроках беременности. Они жались друг к другу, пытаясь согреться в промозглой пещере. Но самым страшным казались их лица, застывшие, с абсолютно пустыми расфокусированными глазами, смотрящими в никуда. Женщины, скорее всего, не заметили ни шума битвы в десятке метров от них, ни нашего появления, находясь в полной кататонии, явившейся результатом долгого чудовищного насилия и сломленной воли.

Среди несчастных я заметил и арахнидок, но их, в отличие от остальных, просто приковали прямо к стенам так туго, что они не могли пошевелиться. На их телах виднелись следы жестоких пыток и увечий, и, насколько я мог судить по уродливым гуманоидным торсам, многие из них тоже были беременны.

Меня затошнило. Я отвернулся, сглотнув подступивший к горлу ком желчи, вспомнились слова Зары и Беллы. Когда-то они рассказывали, что женщины, попавшие в плен к паукам-самцам, часто предпочитают покончить с собой. Тогда мне это показалось ужасным выбором, но теперь, глядя на страшный конвейер сломанных жизней, я понимал их. Чёрт, я и сам, наверное, на их месте выбрал бы смерть.

Сжав зубы до скрипа, заставил себя снова посмотреть вперёд, фокусируясь на других туннелях, ведущих в пещеру. И как раз вовремя. Оттуда с яростным рёвом хлынули новые отряды элитных воинов Балора. При виде их мои глаза налились кровью.

Наконец-то! Наконец появился осязаемый враг, на которого можно выплеснуть всю клокочущую во мне ярость!

У входа в пещеру образовалась настоящая пробка. Люди, вырвавшись из туннеля, застывали в ужасе при виде представшего их глазам кошмара. Они спотыкались, падали, создавая затор, и только давление тел сзади, а не приказы командиров, заставляло их сдвинуться с места и временно освободить проход, пока следующие не видели то же самое и не замирали в свою очередь.

Я отступил в сторону, освобождая место и одновременно занимая удобную позицию для стрельбы.

Первая Земляная стрела ушла в ближайшего паука-евнуха. Сработав Быстрый выстрел, я начал нашпиговывать тварь стрелами, не замечая, что кричу от ярости. Просто хотелось наносить урон, рвать эту мерзкую плоть, заставить их заплатить за то, что они сделали. Все, кто стоял рядом, с такой же ненавистью набросились на врага, вымещая свой гнев.

Продолжая выкрикивать данные о целях, я вдруг заметил особо опасного противника.

— Вон там! — заорал я, указывая пальцем. — Арахнид 50-го уровня, с белыми полосами на брюхе! Это заклинатель, он кастует Метеор!

Калор тут же передал команду прервать каст, но тварь пряталась за спинами нескольких целителей и бойцов поддержки. Я только что потратил свою Земляную стрелу и видел, что никто из наших не успевает среагировать. А хуже всего было то, что мой отряд, включая Лили, как раз выходил из туннеля прямо в зону поражения. Заклинатель явно целился туда, чтобы закупорить проход.

Чёрт! У меня оставался ещё один, но очень хреновый способ прервать его заклинание.

С рёвом я бросился прямо на кастера, на ходу отстреливая других элитных бойцов, мешавших под ногами, схватил мерзкого паука, его дряблая серая кожа на ощупь оказалась такой же склизкой и омерзительной, как и на вид, и повалил его на землю. Он зашипел мне прямо в лицо, оглушая своей яростью.

— Да подавись ты своим шипением, тварь! — рявкнул я в ответ и, используя Кувырок и выстрел, отпрыгнул в сторону. В ту же секунду в тварь врезалось с десяток заклинаний контроля и столько же прямых атак от бойцов Джинда.

Но я не успел уйти далеко. В воздухе меня сбил орк-шаман 47-го уровня, ударив баклером, закреплённым на предплечье, и швырнул на землю. Спасибо Стремительному, я успел сгруппироваться, но удар всё равно выбил из меня дух. Откатившись к стене, я застонал. Руку и бок пронзила острая боль, там явно появятся здоровенные синяки.

Чёрт, как же больно!

А в следующую секунду я ослеп — один из вражеских жрецов наложил на меня Ослепление. Это означало, что следующие десять, а то и тридцать секунд станут очень, очень тяжёлыми, особенно учитывая то, что я валялся посреди толпы вражеских кастеров.