Ярослав хотел выключить свет, но я остановила его.

— Покажи мне рану. Я же просила.

— Не нужно.

— Кому не нужно? Тебе не нужно? Тогда подумай о ней, — взглядом показала на спящую на середине кровати малышку. — Мамы у неё нет, а ты… — едва сдержала грубость.

— Что я?

— Да ничего! Сам додумай.

Я коснулась его бока. На Ярославе были всё те же домашние штаны, и я против воли то и дело посматривала на него. Не дожидаясь разрешения, коснулась бока. Яр стиснул зубы, но не остановил меня.

Отклеив повязку, я осмотрела шов.

— Сядь, — скомандовала я.

— Что ещё? Не надо было тебя слушать. Что там не так?

— Да сядь ты! — прикрикнула я. — Всё так. Это у тебя не так. Как можно было привести сюда крохотного ребёнка и даже об аптечке не подумать?! Ты бы её в шалаш вообще притащил! Просто… — махнула на него. — Зла не хватает. Не трогай! — оттолкнула его руку, когда он потянулся к боку. — На тебе всё отлично заживает, но обработать всё равно нужно. Да не трогай ты, Ярослав!

Ева закряхтела, и я с осуждением посмотрела на Яра. Хорошо, что сразу взяла с собой водку и не пришлось идти за ней.

Присев рядом, я сменила импровизированную повязку. В жизни бы не подумала, что вместо бинта и марли буду использовать кусок простыни, а вместо пластыря — малярный скотч, но, как выяснилось, жизнь слишком непредсказуема.

— Всё? — напряжённо спросил Яр, едва я приклеила повязку обратно.

— Да. Хорошо, что только ткани повреждены.

Он посмотрел на меня очень пристально.

— Ты действительно хотела стать врачом?

— Да, а что?

— Ничего. Ложись, — показал на другую сторону кровати — со стороны окна. — Я лягу ближе к двери.

Спокойствия его слова не принесли. Я глянула на дверь, но не увидела ничего, кроме темноты. Тихий стук привлёк внимание. Яр положил на край тумбочки со своей стороны пистолет и, встав, молча приказал устраиваться на ночь. Я так же молча повиновалась и, забившись под одеяло, смотрела на Ярослава, пока он не погасил свет. В полной темноте он лёг по другую сторону от меня. Может, он ещё и в темноте видит?

— Спокойной ночи, Ярослав, — сказала, чтобы только услышать его голос.

— Спокойной, — ответил он, и мне стало чуточку спокойнее.

Что он человек из плоти и крови — однозначно, сама сегодня в этом убедилась. Но в нём есть сила, которой я раньше не встречала ни в ком, ни разу в жизни, и ещё его окружала аура опасности, но женское чутьё подсказывало, что его опасность для других — моя безопасность.

— Нет. Отпусти её!

Мужчина с перекошенным от ярости лицом бросил Еву и схватил меня. Я задыхалась, пытаясь отбиться от него, Ева плакала. Он прижал меня, и воздух совсем пропал.

— Не-е-ет! — зашептала из последних сил.

Я плакала, но рыдания были беззвучными, звала Ярослава, Еву и всё напрасно. Только гнусные руки на мне, только липкий страх.

Внезапно меня отбросило в пустоту. Темнота покачнулась и стала рассеиваться, сквозь отчаяние пробивался свет. Я снова услышала плач ребёнка, но он был другой — жалобный, тихий.

— Камила! — тьма рассеялась окончательно.

Я распахнула глаза, всхлипнула и увидела над собой встревоженного и мрачного Яра. Приоткрыла губы, чтобы хоть что-то сказать, но слова исчезли, и я смогла лишь всхлипнуть. Яр отпустил моё плечо и резко выпрямился. Рядом ныла Ева, а я смотрела в высокий потолок и старалась выровнять дыхание. Это просто сон. Дурацкий, плохой сон. Ярослав открыл окно, и в комнату ворвался свежий воздух, щебет птиц вытеснил из души грязь и смрад.

— Мне приснилось…

— Я знаю, что тебе приснилось.

— Ну да, что ещё мне могло присниться, — согласилась я, перекладывая Еву на руки. — Ты испугалась? Я больше так не буду, обещаю.

Поймала взгляд Ярослава. Никто из нас не сказал ни слова. Сколько я проспала? На улице уже совсем рассвело и, судя по безоблачному небу, дождя сегодня не ожидалось. Новый день новой жизни, которого могло бы не быть, если бы не Яр.

Заботы о малышке увлекли меня настолько, что я не заметила, как прошло утро. Завтрак, кормление, игры с привезёнными вчера её отцом погремушками…. Мы были на улице, когда машина Яра мигнула фарами.

— Ты куда-то собираешься? — встрепенувшись, спросила я.

— Да. Меня не будет несколько часов.

Он открыл дверцу и кинул на сиденье бутылку с водой. У меня началась паника. Только что радовавшее солнце стало холодным, а спокойствие исчезло бесследно.

— Мы с тобой поедем.

— Там, куда я поеду, тебе делать нечего.

— Я тут не останусь одна, ещё и с Евой. Нет, Ярослав! Пожалуйста!

Я подошла ближе и встала между ним и машиной. Подняла голову. Между нами было сантиметров двадцать, не больше, и я отчётливо видела, как в его глазах блеснуло недовольство.