— Я больше не хочу оставаться здесь одна, — сказала очень тихо. — Всё, что угодно, только не это. Пожалуйста, Яр. Я буду молчать, если хочешь, просто возьми меня с собой.

— Если планируешь сбежать, всё равно не получится.

Я разозлилась. Вот уж о чём я сейчас не думала, так это о побеге.

— Да не хочу я сбегать! — закричала, и покачивания Евы стали походить на тряску, что ей совсем не понравилось. — Ты что, не понимаешь?! Я…

Он открыл заднюю дверцу.

— Садись.

Не ожидая такого, я растерялась.

— Быстрее, у меня мало времени, — с раздражением поторопил Ярослав. — Либо ты садишься в машину, либо остаёшься здесь, решай быстрее.

— Я… — посмотрела на заднее сиденье. — Да… — Положила Еву и показала на дом. — Сейчас. Я только возьму… Минуту, — протараторила и бегом бросилась к дому, вспоминая, что нужно взять с собой. Памперсы, бутылочку… Памперсы, салфетки и бутылочку с едой, а всё остальное не так важно.

Ярослав

Начало седьмого. Я вовремя. Я остановился у заднего входа поодаль от других машин. Через зеркало посмотрел на Камилу.

— Можешь снять повязку.

Она с яростью сдёрнула с глаз чёрный шарф, который я завязал, когда она села в машину. Для её же безопасности ей было лучше не знать, где мы. По крайней мере, пока.

— Что это за место?

— Тебе этого знать не нужно. Жди здесь и не привлекай к себе внимания, Камила, — сурово глянул на неё. — Ни при каких обстоятельствах. Если кто-то подойдёт к машине, спрячься на полу и не высовывайся.

— Что за бред?! — возмутилась она, но под моим взглядом быстро угомонилась. — Ты куда? Почему с тобой нельзя?

Да чёрт подери, а говорила, что будет молчать! Должно быть, она и сама поняла неуместность вопросов. Я вытащил из бардачка пакетик с остатками леденцов и кинул ей. Он шмякнулся на сиденье, но Камила на него не посмотрела.

— Ты на долго?

— Не знаю. Как пойдёт.

— Надеюсь, это не новая партия в покер?

Я промолчал и вышел на улицу. Заблокировал машину, отошёл и всё же обернулся. Камила смотрела на меня. Каждый раз создавалось чувство, что она хочет въесться мне в мозг и прочитать мысли. Не может и злится.

Дырка на боку болела, но, надо отдать девчонке должное, справилась она отлично. Подумал о трёх ублюдках, и ярость обожгла. Не сейчас. Сейчас надо сосредоточиться на другом — на данный момент это важнее, потому что вчера — уже вчера. А сегодня всё ещё сегодня.

Я три раза нажал на звонок, замок лязгнул.

— Белый кит двадцать один, — сказал я, и охранник пропустил меня в коридор, разительно отличающийся от пяточка у заднего входа.

Ни одному здравомыслящему человеку в жизни бы не пришло в голову, что за старой, в потрескавшейся краске дверью, скрывается другая жизнь.

Рядом с охранником стоял официант с напитками. Виски и шампанское меня не волновали — приехал я не ради развлечения.

Ко мне подошёл другой охранник.

— Я провожу вас в зал.

Я кивнул и последовал за ним. Аукцион начался около часа назад, но на разогреве никогда не представляли интересный товар. В основном это были шлюхи за тридцать пять, редко — видавшая виды экзотика. На больших аукционах разогрев мог затягиваться на несколько часов, однако сегодня хозяин планировал всего несколько лотов, и я, откровенно говоря, приезжать не собирался. Но вчерашний день перепутал планы — мне нужно было перекрыть события.

— Ты вовремя, — лукаво улыбнулся встретивший меня в дверях большой квадратной комнаты хозяин аукциона. — Пропустил половину, но сливки впереди.

— На то и расчёт.

— Продана! — объявил со сцены рыжий толстяк и толкнул тощую азиатку к типу с тростью.

К нему же подошёл и хозяин.

— Поздравляю с покупкой, господин Шольц. У неё отличные ручки. Всё, чего они касаются, обретает второе дыхание.

Шольц усмехнулся и шлёпнул девку по тощей заднице. Её грудь висела, как пустое козье вымя, смешок был натянутым и наигранным.

Я отвернулся и встал у стены. Почувствовал, что на меня пристально смотрят, и в следующий момент столкнулся взглядом с Серафимом. Он отсалютовал мне стаканом с виски и гадко улыбнулся. Мне это не понравилось. Как ни крути в доме Камиле было безопаснее, но оставить её там я не мог.

— Следующий лот, — объявил рыжий, и на сцену вывели девушку. — Девятнадцать лет, рост сто шестьдесят шесть сантиметров, вес — пятьдесят семь килограмм.

Её развернули, продемонстрировав собравшимся.