— Волосы русые, натуральные. — Дёрнул за прядку. — Глаза голубые.

— Девственница? — выкрикнул мужчина в кожаной куртке.

— Увы, нет, — ответил рыжий. — Но в борделях не работала. Домашняя, здоровая. Зубы в порядке. Давай, покажи зубы, — приказал он и потянулся к её лицу.

Она отвернулась.

— Покажи зубы!

Охранник схватил её за волосы и раздвинул губы. Девушка выворачивалась, пока не получила пощёчину.

— Строптивая, — усмехнулся рыжий. — Пока зовём её Аня, но это поправимо. Начальная цена…

Проклятье! Ценник на девочек рос параллельно спросу. Я рассчитывал, что начальная ставка будет в полтора раза меньше. Лот был средним — такие, как правило, долго сидели в клетках. Элита выбирала уровень выше, другие брали дешевле, вроде ушедшей с молотка азиатки. В любом случае, меня интересовала другая девушка, позволить себе двоих я не мог.

Предложивший первую ставку был мне не знаком. Собранные в тощий хвост светлые волосы, хищный взгляд.

— Два, — торжественно протянул рыжий толстяк, назвав сумму. — Тр…

Серафим выступил из тени и предложил на десять процентов больше. Меня садануло изнутри. Чёртов ублюдок!

Тот, что был с хвостом, перебил ставку. Желание вмешаться было огромным, но я не лез. Голая, девчонка стояла на подиуме и переводила испуганный взгляд с одного на другого.

— Продано! — провозгласил аукционист. — Поздравляю, Серафим.

На плечи девушки накинули халат и повели к Фиму. Он ухмыльнулся и, погладив её по волосам, приподнял голову за подбородок. Я заставил себя думать о Камиле, о Еве, об Эдуарде и Элле, о Глебе, о Елене — о ком угодно, только не о ней.

— Продолжаем! — донеслось со сцены. — Эта на сегодня последняя. О-па, — засмеялся в микрофон, стоило охраннику сорвать с халат с миниатюрной блондинки.

— Юта, — объявил аукционист. — Восемнадцать лет, рост метр шестьдесят один, вес сорок девять килограмм. Предупреждая ваши вопросы: нет, тоже не девственница. Зубы, — скомандовал он охраннику.

Девчонку продемонстрировали со всех сторон. Она вздрагивала каждый раз, когда к ней притрагивались, и в ужасе осматривала зал.

— Не трогайте! — всхлипнула, оттолкнув охранника, и бросилась со сцены. Её быстро вернули под всеобщие усмешки.

— Хороша, да? — обвёл зал взглядом толстяк. — Не будем затягивать.

Он объявил цену. Я напрягся. Как бы ни было жалко предыдущую девушку, оставался плюс — Серафим выбрал жертву.

— Что, никто не заинтересовался? — наигранно удивился аукционист.

Я выступил вперёд и поднял ставку на минимально допустимую сумму.

— А вот и первый претендент на нашу малышку! Раз… Два… Два с половиной…

— Не так быстро, — бросил Серафим и резко повысил ставку. Посмотрел на меня.

Наши взгляды пересеклись. Сукин сын. В зале стало тихо настолько, что слышно было, как страх дрожит в дыхании девушки.

— Серафим! — показал на него аукционист. — Раз…

Я перебил цену. Следом за мной поднял её Серафим. Проклятье! Здесь не было никого, у кого бы я мог занять деньги, и Фим это знал. Я поднимал цену ровно настолько, чтобы перебить его, но гайки закручивались.

— Предлагаю в два раза больше, — крикнул Фим после того, как я назвал новую цену. — Пора уже заканчивать. У меня есть дела поважнее, — он хлопнул купленную девочку по ягодицам. Одной рукой обхватил за талию и прижал к себе, а второй ущипнул за грудь.

Девушка взвизгнула, стала вырываться. Фим выхватил пистолет и приставил к её боку.

— Раз, — протянул аукционист, посматривая то на него, то на меня. — Два…

Я втянул носом воздух. Этой суммы у меня не было. Пойти ва-банк, задрать цену и выкрутиться? Не прокатит.

— Два…

Фим ткнул пистолет сильнее, девушка взвыла в голос. Он водил дулом, получая откровенное наслаждение от её слёз.

— Три! — сделав долгую паузу, объявил рыжий. Продана! С ещё одной удачной покупкой, Серафим!

Оставаться не было смысла. Не глядя по сторонам, я вышел из зала. В дверях натолкнулся на официанта и отшвырнул его в сторону. За спиной зазвенело стекло.

Чёртов сукин сын! Фим не принимал поражений, и проигрыш мне в покер был тем, с чем он не смирился. Нахрен ему вторая девчонка не была нужна! Он купил её только чтобы она не досталась мне.

Оказавшись на улице, я пнул попавшуюся под ноги бутылку. Прокатившись по асфальту, она остановилась.

— Дерьмо собачье!