Было туманно, несмотря на ветер; мир на обоих концах платформы терялся в молочной белизне, и поезда выныривали из нее с голодным блеском в желтых глазах фар.

Тим чувствовал непреодолимое желание сбежать от навязанной пустоты этого места, но поезда не останавливались, и ни выхода, ни лестницы, чтобы уйти пешком, он не видел. Ему было суждено провести здесь вечность, и тошнотворная тяжесть в груди росла и становилась все ощутимее. Наконец, она превратилась в боль, такую острую, что, казалось, она вырывает его сердце из груди и вытаскивает легкие. Отчаянно желая прекратить эту пытку, Тим шагнул с платформы.

Приближающийся поезд громко взвыл. Кто-то схватил Тима за куртку и дернул обратно на платформу; блестящий металлический бок пронесся в нескольких дюймах от него.

Тим вздохнул, обернулся — и увидел Идена.

Сначала он испытал огромное облегчение. Потом, через несколько мгновений пришло осознание, а затем — горечь.

— Я сплю, — пробормотал Тим. — Ты не настоящий.

— Понятие реального и нереального действительно довольно размыто, так что я не могу здесь с тобой поспорить, — улыбнулся Иден. — И да, ты спишь.

Черт возьми, он был таким реальным! Тим снова почувствовал резкую боль в груди. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Кстати, почему ты сбежал от Ди? — спросил Иден. — Это было невежливо.

Глаза Тима распахнулись.

— Кто такая Ди? — спросил он, прежде чем вспомнил, что этот сновидческий Иден не скажет ему ничего, чего Тим не знал бы сам.

— Ты видел ее на фабрике, — ответил Иден.

Тим подозревал это раньше, особенно после того, как Мьюз упомянула Ди, так что он действительно не узнал ничего нового. Тим тяжело вздохнул.

— Так что же? — спросил его Иден, будто ответ что-то значил.

— Ты умер, — пожал плечами Тим. — Оставаться там не было смысла.

— Я — что? — нахмурился Иден.

— Умер. Ну же, ты всего лишь плод моего воображения, так что не пытайся меня переубедить.

— При всем уважении, — сказал Иден медленно, — не думаю, что даже твое воображение способно создать что-то сравнимое со мной.

— Ну ты же мне сейчас снишься — значит, способно.

— Я не снюсь тебе, — возразил Иден.

— Не говори глупостей. Я сплю, ты в моем сне — значит, ты мне снишься.

— Первые две части верны, — спокойно согласился Иден. — Третья — нет.

— Пожалуйста, хватит, — взмолился Тим. — Мне и так достаточно тяжело.

Иден прищурился.

— Ты правда думаешь, что я умер?

— Конечно! Я видел, как твоя кровь растекается по полу фабрики из дыры в горле!

— Это не обязательно значит, что я умер.

— Хватит! — крикнул Тим.

— Тим, — четко и спокойно произнес Иден. — Ты сам говорил мне, что не видишь лица людей во сне.

— Да.

— Никогда?

— Никогда.

— А мое лицо ты видишь?

Тим изумленно вздохнул. Иден внимательно смотрел на него; темные глаза были абсолютно спокойны.

— Но… как? — выдавил Тим, боясь поверить.

— Я же говорил тебе, что меня невозможно убить, не так ли?

Тим с подозрением взглянул на него. Он действительно видел лицо Идена во всех его безупречных подробностях, и сновидческий Иден вел себя именно так, как повел бы настоящий — совершенно непредсказуемо — и все же…

— Смотри. — Иден оттянул воротник водолазки, указывая на свое горло — там был виден свежий шрам. — Все, что ты видел, правда. Оборотень действительно напал на меня и разорвал мне горло. Но он не убил меня.

Тим покачал головой, все еще не веря.

— Я сплю, — сказал он. — Ты не можешь этого отрицать.

— Спишь, — согласился Иден. — И я пришел в твой сон, чтобы поговорить с тобой. Мне нужно, чтобы ты вернулся в Ноосферу и принес с собой компас. Вы оба мне нужны.

— Но почему ты пришел сюда? — спросил Тим с подозрением. — Почему не появился прямо у меня дома?

— Здесь сейчас немного… напряженно, — улыбнулся Иден. — А если я буду переходить туда-сюда, это привлечет к тебе слишком много внимания. Так что тебе нужно проснуться и найти меня на фабрике.

Тим вздрогнул; ему совсем не хотелось возвращаться туда. Но если Иден действительно жив, то значит, там и не произошло ничего страшного?

Он все еще не мог в это поверить.

— Почему Мьюз не сказала мне, что ты жив?

Иден хмыкнул.

— Это же Мьюз. Четкая коммуникация — не ее сильная сторона.