— Она велела мне сидеть дома и ждать ее звонка.

— Думаю, она просто пыталась тебя защитить, — усмехнулся Иден. — Она может быть слегка манипулятивной, когда переживает.

— Значит, мне не надо сидеть дома? — уточнил Тим.

— Конечно, — улыбнулся Иден. — Если ты не хочешь.

К платформе подошел поезд, остановился и открыл двери. Внутри никого не было.

— Это твой, — сказал Иден. Он мягко подтолкнул Тима в спину, отправляя его в вагон; двери закрылись, поезд ускорился — и Тим проснулся.

За окном все еще было темно. Тим наощупь обшарил всю кровать в поисках телефона, но не смог его найти. Он застонал, потянулся и едва не свалился с кровати, пытаясь включить настольную лампу; она мигнула и зажглась. Тим приподнялся на локтях, оглядываясь. Телефон лежал на полу рядом с кастрюлей и мокрыми ботинками. Тим с трудом дотянулся до него и посмотрел на время. Было четыре утра.

Он чувствовал себя ужасно — во рту пересохло, кожа была липкой от пота, мышцы свело судорогой, — и все же, невероятным образом, ему было лучше. Сон по-прежнему держал Тима в своей власти, окутывая воздух вокруг него прохладной уверенностью и посылая теплое чувство определенности в лихорадочно бьющееся сердце. Несмотря на всю невозможность, сон казался безусловно реальным.

Потому что Тим действительно видел лицо Идена. Его образ все еще оставался в его памяти, убеждая Тима в невозможной истине. Иден был жив, вопреки всему. Пожалуй, после всего, что Тим пережил за последний месяц, само понятие «невозможно» стоило считать слишком консервативным.

Тим глубоко вздохнул и поморщился. Все это было вдохновляюще и прекрасно, но ему предстояло преодолеть куда более сложное препятствие, прежде чем нырнуть обратно в мир бесконечных возможностей и неукротимой фантазии: нужно было встать с кровати. И это казалось почти невозможным, пока его руки дрожали под его весом.

Он действительно заболел. Похоже, началась лихорадка.

Но если Иден мог восстать из мертвых, Тим уж точно мог подняться с кровати. Он встал на колени, затем медленно сел; голова закружилась так сильно, что все вокруг потемнело. Тим подождал, пока это пройдет, и затем, очень осторожно, встал, слегка покачиваясь. Первым порывом было снова лечь и больше никогда не двигаться, но Тим проигнорировал его. Он доплелся до шкафа, вытащил темно-синее худи, натянул его и пошел в прихожую. Если он собирался искать Идена, сначала ему нужны были сухие ботинки.

Гостиная была темной — слишком темной, учитывая свет из спальни; хотя он мог просто не дотягиваться сюда. Но Тиму показалось, что он видел нечто еще более темное, сидящее у кухонного острова. Он прищурился и застыл.

— Привет, Тим, — прошептал сумрак.

Тим мгновенно потянулся к выключателю.

— Я бы на твоем месте не делал этого, — предупредил сумрак.

— Заманчивое предложение, — сказал Тим и включил свет.

Что ж, наверное, стоило послушаться. Желудок скрутило, и Тим едва не бросился обратно в спальню за кастрюлей. Он вцепился в дверной косяк и медленно выдохнул; было бы слишком лестно для этого создания, если бы он так бурно отреагировал. К тому же Тим не чувствовал желания бежать. Скорее — осесть на пол. Он сжал пальцы на косяке и постарался не упасть в обморок.

Это действительно была тьма — капающий, маслянистый сгусток черного с едва заметными человекоподобными очертаниями. Жирные капли ритмично падали на пол, но не оставляли пятен, мгновенно исчезая. Сумрак наклонил безликую голову.

— Я бы посоветовал выключить свет, — выдохнул он. — Так нам будет удобнее говорить.

Тим покачал головой.

— Не поможет. Я уже знаю, как ты выглядишь.

Сумрак вздохнул. Это подняло вокруг него небольшое облако черного дыма.

— Чего ты от меня хочешь? — резко спросил Тим, стараясь звучать как можно решительнее. Это помогло — голос почти не дрожал.

— Все кончено, Тим. Дудочник мертв. Отдай мне компас; ему не место в этом мире.

У Тима екнуло сердце. Эти слова звучали на редкость… разумно, в отличие от его сна. Это был здоровый, взрослый способ двигаться дальше. Отпустить, принять то, что случилось, не лелеять пустых надежд.

Но даже если Иден был мертв, Тим не собирался отдавать компас.

— Он не тебе принадлежит, — твердо сказал он.

Сумрак выпустил еще один клуб пара, на этот раз с оттенком раздражения. — Ты рискуешь, — зашипел он угрожающе.

— Каким образом? Ты сам сказал, что у тебя нет власти здесь.

— А если я солгал? — прорычал сумрак и поднялся. Он стал огромным. Жидкая черная голова почти коснулась потолка, полностью заслонив свет, словно поглотив его. Дым стал таким плотным, что фигура почти исчезла в нем, вытягивая руки к Тиму — как щупальца гигантского кальмара, плывущего в клубах своих чернил.

Тим выругался, зажмурился в попытке сконцентрироваться и шагнул назад, отчаянно надеясь, что сможет вырваться из своей гостиной.