— Я все еще не видел своего контракта.

— Я все подготовлю, когда мы вернемся.

— Хорошо. Так в чем дилемма?

— Я очень хочу достать для Эдиссона эту идею. Точнее, не для него — мне совершенно плевать на его проблемы. Но Джонни Биглоу заслуживает своего шанса. Он отличный сценарист, а я сомневаюсь, что в данных обстоятельствах он сможет самостоятельно выдать что-то хорошее.

Тим кивнул. Он и сам сочувствовал Джонни.

— Но вход в Ноосферу для тебя рискован. Особенно если идти в то место, где мы можем найти нужную идею. Я мог бы пойти туда один, но есть другая проблема. У меня есть чувство, что это будет очень важное путешествие, и, если ты его пропустишь как мой биограф, в истории будет нестыковка. Так что я должен либо идти с тобой, либо не идти вовсе.

— А ты не можешь просто рассказать мне потом, что там было?

Иден посмотрел на Тима внимательно.

— Это ты рассказываешь эту историю, а не я. Именно поэтому я и нанял тебя.

Взгляд его темных глаз был неприятным. Тим посмотрел в сторону, чтобы избежать его.

— Значит, выбор за мной, да? — спросил он.

— Именно.

Тим рассматривал стены ресторана. Золотые колонны делили их на равные секции, каждую из которых украшал орнамент в стиле арт-деко, нарисованный сдержанной охрой поверх непринужденного бежевого. В центре каждого орнамента висел светильник, отбрасывая веер теплых лучей на стену и колонны.

— Если я умру в Ноосфере — не во сне, а по-настоящему…

— Ты умрешь, — просто сказал Иден. Тим взглянул на него мельком и снова уставился на стену.

Итак, допустим, он умрет. Родители будут сожалеть. Наверное. Но Тим легко мог представить свою мать в элегантном черном платье и маленькой шляпке с вуалью, стоящую у его могилы в торжественном отчаянии, и его отца рядом с ней — молчаливого и серьезного. Картина была печальной, но не мучительной. Он не мог представить их в настоящей агонии горя и утраты. Они выживут.

Кто еще? Энн? Ей будет больно — Тим был в этом уверен. Но разве это не будет для нее и облегчением? Не будет неловких встреч, неуместных звонков, двусмысленных сообщений. У нее будет Грег, ее родители и любимая работа редактором, и она со временем справится со своей потерей, сохранив нежное воспоминание о Тиме. Этот образ тоже был печальным, но в чем-то и светлым одновременно. Тим мог представить Энн с нежным букетом цветов, навещающую его могилу раз в год, одинокую слезу на ее щеке — и в этом не было невыносимой боли. Она тоже выживет.

Тим мог представить остальных знакомых и знакомых, и все они представляли собой небольшое и милое собрание на его похоронах — но ни один из них не выглядел убитым горем.

И на мгновение ему показалось, будто бы он уже был мертв.

Тим вздрогнул. Платформа, поезд, Смерть…

— Как узнать, что ты на самом деле умер? — спросил он. Иден посмотрел на него с явным интересом.

— Обычно это трудно не заметить.

— Я имею в виду, можно ли умереть и продолжать существовать в Ноосфере, в мире, который очень похож на твою жизнь — только перепутанный и странный?

— Вполне возможно.

Тим почувствовал холод.

— Но ты бы не пропустил момент своей смерти, — продолжил Иден. — Поверь мне.

В его голосе было что-то такое, что Тим поверил сразу.

Что ж, значит, наверное, он пока еще жив. Пока. Но у него был отличный шанс это исправить.

— Я готов пойти с тобой, — спокойно сказал Тим.

Иден долго смотрел на него, не улыбаясь. Потом спросил:

— Можно еще раз воспользоваться твоим телефоном?

Тим молча протянул ему трубку. Иден набрал номер и поднес телефон к уху, не сводя взгляда с Тима. Раздалась короткая пауза, потом из динамика пробормотали что-то невнятное, и Иден сказал:

— Фредди. Мы беремся за заказ.

Узкий темный переулок был настолько убедительно настоящим — по виду, звуку, и запахам, — что Тим не был уверен, действительно ли они вошли в Ноосферу. Единственной тревожной деталью было ночное небо, плотно запечатывающее непроницаемой тьмой колодец переулка с его глухими стенами; контраст с солнечным калифорнийским утром был слишком разительным. Но ведь это мог снова быть Сидней, не так ли?

— А теперь слушай меня очень внимательно, — повернулся к Тиму Иден; его лицо было едва различимо в слабом свете далекой улицы. — Это одно из самых часто воображаемых мест в Ноосфере. А значит, оно почти реально. Но ты не должен забывать, что оно не настоящее. Понимаешь меня?

— Да. Но оно выглядит очень убедительно.

— Так и есть. Поэтому следи за деталями.

Они вышли из проулка на широкую улицу. Там было не так темно: фонари, фары машин и витрины магазинов давали достаточно света.

— Что это за место? — спросил Тим.

— Ночной Город.

— Какой-то конкретный город?

— И да, и нет. Он несет в себе образы всех больших городов мира, но в нем нет устойчивой планировки. Он постоянно меняется.

Тим осмотрел улицу. Она выглядела вполне обыденно; здания по обе стороны были типичными, без ярко выраженного стиля или культурных особенностей. Все магазины принадлежали международным брендам, и их вывески демонстрировали легко узнаваемые логотипы. Это было торжество глобализма в чистом виде, совершенный образ знакомого и одинакового. Может быть, если бы Тим никогда не был в Европе и не видел города вроде Рима, Парижа или Праги, в этой картине не было бы ничего странного. Но сейчас однородная атмосфера слегка раздражала его.