Иден поманил за собой Тима, направляясь к выходу.

— Мне нужен ответ завтра! — крикнул Эдиссон, когда они дошли до двери.

Иден обернулся; его лицо было холодным и жестким.

— Я дам знать, — тихо и отчетливо сказал он.

И, казалось, Эдиссон знал, что больше лучше ничего не говорить.

На обратном пути в город Иден вел машину очень быстро — а может быть, так казалось Тиму на темных мокрых поворотах незнакомой дороги. Он очень хотел задавать вопросы и требовать на них ответы, но чувствовал, что сейчас не время. Поэтому он сидел молча, незаметно хватаясь за сиденье на каждом крутом вираже.

— Могу я одолжить твой телефон? — вдруг спросил Иден.

— Конечно, — ответил Тим с легким удивлением и полез в карман.

Иден набрал незнакомый номер, время от времени поглядывая на дорогу, и включил громкую связь. Гудки резко прозвучали в надежном сумраке машины.

— Да? — раздраженно ответила Мьюз.

Иден улыбнулся.

— Как ты, дорогая?

— Отлично, — прошипела она. — Занята. Что тебе нужно?

— Не хочешь провести вечер с нами в «Одинокой Пальме»?

Наступила пауза.

— Сейчас? — Мьюз звучала неуверенно.

— Мы будем там через тридцать минут. У тебя полно времени, чтобы закончить свои дела и присоединиться.

Еще пауза.

— Ладно, — наконец сказала она. — Встретимся там.

Раздался короткий сигнал отбоя.

— Что такое «Одинокая Пальма»? — спросил Тим, не столько из любопытства, сколько надеясь, что разговор постепенно приведет к более интересным темам.

— Скрытая жемчужина этого города, — Иден мельком улыбнулся, но тут же его прежняя серьезность вернулась. — Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, если хочешь.

— Что тебя так обеспокоило, когда Фредди высказал свое предложение? — спросил Тим. У него было множество других вопросов — но прямо сейчас этот тревожил его больше всего.

Иден внимательно посмотрел на него — немного не кстати, потому что дорога снова резко свернула; но машина вписалась в поворот идеально, ни на дюйм не отклонившись от середины полосы. Возможно, у нее был автопилот.

— Справедливый вопрос, — наконец сказал Иден. — И хороший. Но я бы предпочел ответить на него чуть позже, если ты не возражаешь.

— Почему?

— Потому что я действительно беспокоюсь. И хочу сбежать от этого беспокойства хотя бы на пару часов. Хочешь составить мне компанию? Побыть со мной в безмятежности? — Иден снова улыбнулся, но это была не его обычная насмешливая улыбка. Она казалась настоящей. Уязвимой. Доверчивой.

«Ты видишь лишь внешность», прошептал сумрачный голос в голове у Тима.

— Хорошо, — согласился Тим. — Но при одном условии.

— Каком?

— Ты не дашь мне слишком сильно напиться.

Иден оказался прав — «Одинокая Пальма» действительно была скрытой жемчужиной. Более того, она и не собиралась являть себя миру; Тим был уверен, что каждый завсегдатай возмутился бы, если бы это место стало популярным. Бар был маленьким, забитым столиками, диванчиками, барными стульями, музыкой, людьми, разговорами, выпивкой и яркими неоновыми огнями над стойкой. Казалось, здесь каждый знает каждого, и безусловно все знали Идена и Мьюз. Как только они вошли, помещение взорвалось дикими приветствиями и аплодисментами. К большому облегчению Тима Иден не стал представлять его никому, кроме бармена, и тот получил лишь краткую справку: «Сэм, это мой хороший друг, и я бы хотел увидеть его относительно трезвым после полуночи». Бармен — крупный мужчина лет пятидесяти — серьезно кивнул и тут же втянул Тима в обстоятельный разговор о его предпочтениях в алкоголе. Иден исчез, но по раздавшимся возгласам из дальнего угла бара Тим догадался, где он.

И, что странно, Тима больше ничего не тревожило. Несмотря на свою нелюбовь к любым вечеринкам, атмосфера этого бара не давила на него и не заставляла мечтать оказаться где угодно, только не здесь. Девушка с синими волосами подошла к нему и спросила о его шарфе, и он пошутил с ней, дал его примерить, и позволил заново обмотать его вокруг своей шеи — и после этого не возненавидел ни ее, ни себя. Сэм, бармен, поставил перед ним тарелку с закусками с многозначительным взглядом, и Тим с удовольствием съел пересоленную картошку фри с безвкусным кетчупом, которая казалась вкуснее самолетного ужина.

Где-то после второго или третьего выпитого им пива шум вокруг внезапно усилился, столики заскрипели, а музыка взвыла, наполняя воздух густыми басами.

— Тебе стоит на это посмотреть, парень, — хмыкнул Сэм, указывая за спину Тима. Раздались восторженные крики, на мгновение заглушив музыку, а потом ее громкость еще выкрутили, и басы тяжело ударили в грудь. Тим обернулся. Столики сдвинули в центре бара, образовав что-то вроде сцены, и Иден с Мьюз ловко запрыгнули на нее. Толпа вновь взорвалась криками, а потом замолчала.