Они начали танцевать.

Тим не мог отвести от них глаз. В каждом движении была совершенная грация и точность, опьяняющая свобода и бунтующая страсть, древняя мудрость и юное откровение. Но больше всего Тима поразили их лица. Они были открытыми, теплыми, счастливыми. Безмятежными. На этот короткий и бесконечный миг танца Тим увидел Идена и Мьюз такими, какими они были на самом деле: Ловца и Музу, опасность и наркотик, идею и вдохновение.

А потом музыка затихла, танец закончился, волшебство исчезло, и Тим тихо соскользнул со своего табурета и пробрался к выходу, пока бар сотрясали аплодисменты.

Воздух снаружи был чистым и прохладным; темная улица пахла прибитой дождем пылью. Тим достал телефон и набрал знакомый номер, не посмотрев на время.

— Алло? — ответил сонный голос.

— О нет. — Тима внезапно осенило. — Я снова тебя разбудил.

— Разбудил, — подтвердила Энн, но она не звучала сердито. — Что у тебя на этот раз? Я думала, ты мне позвонишь раньше.

— Я был в самолете. Я сейчас в Лос-Анджелесе.

Наступила пауза.

— И что ты там делаешь?

— Работаю; скоро вернусь, — сказал Тим.

— Это хорошо, — ответила она. — Ну и как там в Лос-Анджелесе?

— Мокро. И холодно.

Энн рассмеялась: — Везет тебе.

— Я знаю, — улыбнулся Тим. — Я купил себе шарф. Тебе понравится.

— Яркий?

— Да. И длинный.

Она снова засмеялась и зевнула.

— Сколько у тебя там сейчас? — спросил Тим.

— Два ночи. Ты последователен.

Он ухмыльнулся: — Тогда спокойной ночи.

— Спокойной, — она зевнула еще раз и добавила: — Спасибо, что позвонил.

— Пожалуйста. — Он положил трубку.

В тени рядом с Тимом мелькнуло движение. Он поднял глаза и увидел Идена.

— Это был потрясающий танец, — честно признался Тим.

— Спасибо. — Иден улыбнулся. — Насколько сильно ты напился?

— Умеренно.

— Хорошо. Тогда время пришло.

— Время для чего?

Мимо проехала машина, осветив лицо Идена. Его темные глаза блестели, полные нетерпения.

— Время получить ответы на вопросы.

Несмотря на торжественное обещание Идена, ответы на вопросы — или хотя бы связный разговор с ним — Тим получил только утром.

Когда они вышли из бара, Тим удивился, увидев, как Иден садится за руль.

— Ты достаточно трезв, чтобы вести машину? — спросил он, цепляясь за дверь и буквально падая на пассажирское сиденье; последнее пиво явно давало о себе знать. Иден улыбнулся, выезжая с парковки.

— Я всегда достаточно трезв, чтобы вести машину, — сказал он и плавно вырулил на проезжую часть, мгновенно разгоняясь вдоль дороги. Тим задремал: ровный ход и тихое урчание двигателя быстро укачали его. Хотя сейчас он, наверное, заснул бы и посреди рок-концерта.

Следующим, что Тим увидел, было яркое утреннее солнце, освещающее пышную белоснежную постель отеля, в которой он лежал совершенно голым, если не считать одного носка. Тим собрался с мыслями, пытаясь восстановить события вчерашнего вечера, пока наконец не пришел к полной уверенности, что разделся он сам и был тогда совершенно точно один. Эта мысль его успокоила, и он даже смог вспомнить весь вечер достаточно точно. Голова была на удивление свежей — ни следа похмелья или даже обычного недосыпа. Тим наклонился к джинсам, которые валялись на полу у кровати, и вытащил из кармана телефон. Было восемь тридцать; от Энн пришло сообщение:

«Доброе утро, Лос-Анджелес! Ты сказал, что будешь мне писать. Это была пустая угроза?»

Тим улыбнулся и быстро набрал ответ:

«Теперь ты сама напросилась. Кстати, тут сегодня солнечно».

«Теперь я ревную. У меня за окном снег».

Тим вздрогнул от слова «ревную». Он не ожидал увидеть его в этом разговоре, в таком контексте. От этого человека.

Дверь номера щелкнула, и в комнату вошел Иден — полностью одетый, темный и элегантный. Тим отложил телефон и подтянул одеяло к груди.

— Я думал, что эти двери нельзя открыть снаружи без карточки, — сказал он с сомнением.

— Конечно нельзя, — Иден улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь?

— Очень хорошо, спасибо, — вежливо ответил Тим. Чувствовал он себя крайне неловко — то ли из-за того, что был голым, то ли из-за того, что все еще был в одном носке.

— Прекрасно, — кивнул Иден. — Ты бы предпочел позавтракать здесь или в ресторане?

— В ресторане.

— Отлично. — Иден продолжал стоять в ногах кровати Тима.