— Персонажи могут меняться, когда кто-то рассказывает их историю, — сказал Иден, отстранившись от Джемаймы и повернувшись к нему; его глаза сверкнули.

— И?

— Им нужно перейти в подсознание автора, чтобы начать меняться.

— И?

— Они никуда не переходят. Что означает, что вся Ноосфера стала чьим-то подсознанием. И он рассказывает эту историю.

— Ноосфера? — переспросила Джемайма, но Иден не обратил на нее внимания.

— Ты рассказываешь эту историю, Тим, — сказал он, и его лицо стало почти суровым. — Ты действительно Сказочник. Ты пишешь Книгу.

Зелье в котле тихо пузырилось, оттеняя повисшую в комнате тишину.

— Я не понимаю, — пробормотал Тим. — Какую Книгу? Ты про ту историю, что я начал?

— Нет, не про нее. Существует Книга, которая пишет сама себя с начала времен.

— Если она пишет сама себя, как я могу ее писать? — возразил Тим, отчаянно цепляясь за логику.

— Ей был нужен Автор; Сказочник, — сказал Иден, глядя на него внимательно. — Думаю, я наконец-то его нашел.

Тим только смотрел на него, не в силах произнести ни слова. Сказанное Иденом просачивалось в его мозг, разливалось в нем неотвратимым знанием — и Тим не хотел с ним соглашаться. Это не было частью сделки. Он не хотел быть Сказочником, писать Книгу и влиять на существование целого мира. Даже вымышленного.

Он должен был просто следовать за Иденом и записывать его историю. Он соглашался только на это.

Не то чтобы Тим не хотел стать кем-то еще — кем-то важным и значимым. Он иногда развлекал себя мечтами о славе и успехе, представлял остроумные интервью и миллионы подписчиков. Это было бальзамом для его одинокой, отчаявшейся души тогда, когда Энн уехала учиться в колледж, куда они собирались поступать вместе, — что однажды он станет знаменитым, влиятельным писателем, а она — преданная, но сравнительно неизвестная редакторша — будет смотреть на него снизу вверх и поклоняться его гению.

«Но ты знаешь, что это все только мечты», — шепнул голос в голове Тима, и слова прозвучали в его сознании с внезапной силой. Потому что он знал, что это правда.

— Я не мог заставить Тони или кого-то еще измениться, — упрямо сказал Тим, качая головой. — Я ничего про него не писал. Я не знал про него десять минут назад.

— Думаю, тебе и не нужно ничего писать, если ты Сказочник, — заметил Иден.

— Ты думаешь? Значит, ты не уверен? — вспыхнул Тим.

— Не уверен, — спокойно признал Иден. — Ты единственный настоящий Сказочник, которого я встречал.

— Мы не договаривались о таком, — зло выпалил Тим. — Почему ты не сказал мне, что я стану каким-то чертовым Сказочником?!

— Потому что я этого не знал!

Тим замер — как мышь, застывшая под гипнотическим взглядом змеи. Иден лишь немного повысил голос, но он прокатился по душному теплому воздуху, как раскат грома, эхом отразившись под низким потолком и отскочив от темных деревянных стен.

Комната замерла; даже зелье на миг перестало пузыриться. Джемайма смотрела на Идена, широко распахнув глаза, и они были полны изумления и восхищения. Сердце Тима бешено колотилось в груди.

— Мне нужно уйти, — сказал он тихо. И развернулся, собираясь шагнуть в реальность.

Кто-то схватил его за рукав, и Иден вдруг оказался рядом; в его темных глазах горело что-то такое, что было больно смотреть.

— Подожди, — приказал Иден. Тим отвернулся и вырвал руку.

— Нет, — рявкнул он, готовясь снова шагнуть.

— Тим. Мне нужно, чтобы ты остался, — тихо попросил Иден, и его голос заставил Тима замереть. С силой Идена бороться было легко; с его уязвимостью — нет. Она была слишком необычной.

— Зачем? — холодно спросил Тим.

— Мне действительно нужно найти эту идею. И если ты уже начал все менять… я не смогу сделать это без тебя.

Тим заколебался.

— Какую идею? — спросила Джемайма.

Иден повернулся к ней.

— Сюжетный поворот.

Она вздрогнула, и ее глаза потемнели.

— Так вот зачем ты пришел? — спросила Джемайма глухо.

— Да, дорогая.

— Не называй меня «дорогая», — огрызнулась она и бросила взгляд на Тима. — Беги от него, милый мальчик. Он просто использует тебя, как и всех остальных.

— Я постараюсь, — свирепо улыбнулся ей Тим. Джемайма усмехнулась в ответ и снова повернулась к Идену.

— Значит, тебе нужна подсказка, — сказала она жестко.

— Да, пожалуйста, — вежливо сказал Иден.

Она зло фыркнула и начала ходить в комнате, что-то ища.

— Знаешь, Иден, — сказала она, копаясь в ящике старинного комода, — однажды всем надоест, что ты приходишь и берешь, что хочешь — и они бросят тебя. Что ты тогда будешь делать?

— У меня все равно останутся те, кому я что-то даю, — спокойно ответил Иден.