Гримуар показывал: подавитель сканирования работает. Ауры внутри — размытые пятна, нечёткие. Но я — Мастер. Пробил подавитель на семьдесят, может семьдесят пять процентов. Шесть ярких контуров — Адепты, без сомнений. Четыре послабее — Подмастерья. Итого — десять. Может, есть ещё — те, кого подавитель прячет полностью.

Пять тридцать две. Удар — в пять тридцать пять. Три минуты.

Группы разошлись. Сергей с двумя Адептами Варфоломея обогнул дом — к чёрному входу со двора. Варфоломей с остальными — к соседнему зданию, на крышу, к окнам второго этажа.

Я остался один. Перед парадной дверью. Плащ — скинул, бросил на мостовую. Меч — в правой руке. Левая — свободна. Маскирующий амулет — деактивирован. Аура — развёрнута полностью, Мастер пятого ранга, без маскировки, без сдерживания.

Пусть знают, что к ним пришло.

Пять тридцать пять.

Телекинетический удар — всю мощь нового резерва в одну точку. Не по двери — по стене. По всей стене вокруг двери: косяк, кладка, рунные контуры. Стена — метровая, кирпич на растворе, прошитая защитными рунами — не выдержала. Не рухнула — вылетела наружу облаком пыли, обломков и осколков рунных линий, которые гасли на лету, рассыпаясь красными искрами. Дверь — вместе со стеной, единым куском — врезалась в противоположную стену коридора и разлетелась щепой.

Грубо. Неэлегантно. Но когда ты ломаешь укреплённую позицию — элегантность не входит в список приоритетов.

Рунный периметр — уничтожен. Подавитель сканирования — повреждён, мерцает, работает в четверть силы. Я видел их теперь — всех, чётко, как на ладони. Десять аур, мечущихся внутри здания. Шесть ярких — Адепты. Четыре тусклее — Подмастерья. Паника, хаос, крики. Они не ожидали, что кто-то вынесет стену целиком.

Я вошёл.

Коридор — заваленный обломками, пыльный, с осевшим потолком. Справа — комната охраны. Дверь — сорвана с петель ударной волной от моего входа. Внутри — двое Подмастерьев. Один — на полу, оглушённый, засыпанный штукатуркой. Второй — на ногах, с мечом, щит активирован. Молодой, лет двадцать пять, испуганный, но готовый драться.

Он не успел. Телекинетический захват — за корпус, рывок, бросок в стену. Глухой удар, хруст, тело сползло и замерло. Жив — просто отключился.

Из кухни — одновременно, двое. Оба Адепты. Первый — огневик: стена пламени, от пола до потолка, поперёк коридора. Жар — ощутимый даже для меня, волосы затрещали. Второй — за стеной огня, воздушник: я чувствовал, как он формирует что-то тяжёлое, концентрированное, готовясь ударить, когда стена опадёт.

Я не стал ждать, когда она опадёт. Шагнул сквозь. Мана, уплотнённая до физической плотности — телесный щит Витязя — приняла жар на себя. Больно, горячо, одежда задымилась — но кожа цела, и я вышел по ту сторону стены раньше, чем огневик успел перестроить заклинание.

Его лицо — то выражение, когда человек видит невозможное. Никто не проходит сквозь стену Адептовского огня. Никто.

Удар мечом — по жезлу, не по руке. Жезл разлетелся пополам, обрубки брызнули искрами. Одновременно — левой рукой — воздушный кулак во второго, в того, что за спиной. Адепт-воздушник вскинул щит — мой удар врезался в барьер, проломил его на две трети, отбросил Адепта на три шага. Не вырубил — но заставил отступить, потерять концентрацию, сбить заклинание.

Огневик без жезла — полсилы, может треть. Попытался ударить руками — огненный шар, от ладони, слабый, неоформленный. Я перехватил — голой рукой, тем самым приёмом. Шар погас в моих пальцах. Огневик отшатнулся.

Телекинезом — обоих. Одновременно. Два захвата, два рывка. Огневика — к стене, впечатал спиной, придавил. Воздушника — к полу, лицом вниз, обездвижил. Двое Адептов — нейтрализованы. Четверо — ещё в здании.

С тыла — грохот. Сергей. Чёрный ход разлетелся — не так эффектно, как мой парадный, но достаточно: Витязь-2М не церемонился. Крики, звон оружия, глухие удары заклинаний.

Сверху — звон стекла, треск дерева. Варфоломей. Окна второго этажа — выбиты, церковники врываются внутрь. Здание атаковано с трёх сторон одновременно.

Четырнадцать секунд с момента моего входа. Первый этаж — мой.

Я рванул вверх по лестнице — и лестница попыталась меня убить.

Рунная ловушка. Не сигнальная — боевая. Ступени под ногами полыхнули белым — и из стен, с обеих сторон, ударили каменные шипы, два десятка, навстречу друг другу, на уровне груди. Земляная магия, заранее заряженная и заложенная в кладку. Кто-то потратил дни на подготовку этой ловушки.

Прыжок — вверх, под потолок. Шипы сошлись подо мной — с хрустом, с треском, ломая друг друга. Если бы я был на секунду медленнее — перемололо бы, как зерно между жерновами.

Приземлился на площадке второго этажа. И попал в бой.

Варфоломей и его люди уже были здесь — ворвались через окна, как и планировалось. Но «Наследие» не сидело сложа руки. Площадка второго этажа превратилась в арену: четыре Адепта «Наследия» — два бойца с мечами, один щитовик и один дальнобойщик — держали лестничный проём и коридор, не давая церковникам продвинуться.

Щитовик стоял в центре — массивный, бородатый, с земляным щитом полного покрытия: каменная полусфера, закрывающая его и двоих мечников от любых атак спереди. Дальнобойщик — за их спинами, в глубине коридора: метал Лезвия Ветра, серии по три, веером. Каждое — Адептовской мощности, способное разрубить человека пополам.