Шрифт:
От избытка чувств Айви расхохоталась и, сделав вираж над пропастью, показала язык уже поверженным врагам.
Затем облегченно выдохнув, Айви хотела было продолжить свой путь, но неожиданно ощутила новый поток воздуха. Он был более мощным и давящим.
Айви резко подняла голову. Ее глаза расширились, а в горле застыл испуганный вскрик. Звезды над головой эфирель начали стремительно гаснуть. Одна за другой, будто кто-то задергивал огромную занавеску. Что-то большое и быстрое падало на нее сверху.
Айви рванула вбок, но ветер вдруг перестал слушаться. Кто-то чужой, сильный перехватил ее стихию и скомкал, как тряпку. Воздух вокруг стал мертвым и тихим.
Тень накрыла ее так быстро, что Айви не успела даже как следует испугаться. Обжигающий холод сдавил со всех сторон, а свист ветра, такой родной и привычный, растворился в тишине, из которой уже не было выхода…
Окрестности Сапфировой цитадели…
Овражник торопился. Его тонкие паучьи пальцы шарили по телу мертвого истинного, вытягивая последние капли маны, что еще теплились в угасающей энергосистеме. Он припал к трупу, как клещ, и тянул, тянул, тянул. Маны в мертвом источнике почти уже не было, но овражник не привередничал. Когда живешь впроголодь, не до жиру.
Рядом лежали еще четверо стражей тайного входа. Госпожа разделалась с ними быстро. Впрочем, иначе и быть не могло.
Он перебрался к следующему телу, поморщившись от запаха слюны стригоя на горле мертвеца. Кто-то из этих кровососов тоже успел полакомиться. Овражник брезгливо отодвинул голову трупа и «присосался» к тому, что осталось нетронутым.
Стригоев он побаивался. Они такие же паразиты, как и он сам, только крупнее, наглее и злее. Лучше не попадаться им на пути, когда они голодны.
«Допивая» последнего, овражник бросил короткий взгляд в сторону тропы, по которой они пришли. Путь сюда по фронтиру, тонкой линией отделявший обычный мир от Теневого перевала, был скверным. Местность буквально кишела теневыми тварями. Без его дара отряд госпожи не прошел бы и четверти пути. Но даже так они потеряли троих.
Этот путь им показал один из теневых магов. Один из тех, чьей гильдии когда-то принадлежала крепость в скале, пока их оттуда не выжил ауринг…
Из темного проема в скале донесся тихий требовательный свист, заставивший овражника встрепенуться. Госпожа не любила ждать.
Овражник напоследок провел ладонью по лицу последнего мертвеца, вытянув жалкие остатки маны из его мертвого источника, и юркнул в проход. Внутри было темно и сыро. Каменные стены давили с обеих сторон. Где-то впереди мерно звучали шаги уходящего вглубь скалы отряда…
Глава 20
Бергония. Временный лагерь посольства Кларона у стен Шато Гардьен.
Служанка вышла, тихо опустив за собой полог шатра, и Лада наконец осталась одна.
Она откинулась на подушку и некоторое время лежала не шевелясь, вслушиваясь в ночную тишину. Снаружи слабо потрескивали угли в костре, перекликались часовые на стенах замка, где-то вдалеке фыркала лошадь. Обычные звуки лагерной ночи.
Сон не шел. Да и не мог прийти после всего, что произошло за последние дни. Столько всего навалилось, столько событий сплелось в один тугой узел, что голова гудела, а мысли разбегались в разные стороны, как мыши из разворошенного стога.
Лада прикрыла глаза и попыталась навести порядок в этом хаосе. Мысли сами собой вернулись к тому дню, когда Ольгерд вызвал ее и объявил, что состав посольства утвержден и что ей пора собираться в дорогу.
Большая часть посольства состояла из ее соотечественников, людей из Скалигарда, которых Ольгерд приставил к ней сразу после того памятного разговора на холме.
Никто из них никогда не видел прежнюю княгиню в лицо, слишком много лет прошло, слишком многое изменилось. Но когда Лада впервые услышала родной говор служанок и увидела цвета рода ее мужа на одежде охранников, ей стоило немалых усилий сдержать эмоции.
К слову, эти люди тоже радовались, что княгиня Ладислава жива. Некоторые украдкой утирали глаза. Позднее Лада, расспросив каждого, узнала, что ее свита была собрана из тех, кто после смерти княжеской семьи спешно покинули Скалигард.
Они предпочли жизнь на чужбине, выбрав изгнание вместо того, чтобы склонить голову перед убийцами. И что характерно, Ольгерд здесь сыграл чисто. Все те, кого он приставил к ней, действительно были теми, за кого себя выдавали. Ладе, как сильной ведьме, не стоило труда распознать это.
Конечно, она понимала, что правитель Кларона ведет свою игру и не питала на этот счет иллюзий. Но все равно была под впечатлением. Пусть расчет, пусть манипуляция, но сменить образ одинокой ведьмы-изгнанницы на образ княгини было неожиданно приятно.