Хэйдэльф снова потянул, и Верена вдруг почувствовала легкий толчок магической энергии. Очень знакомой энергии… Первородный поделился с ней своей силой. И она побежала. Полуслепая от боли, задыхающаяся, едва переставляющая ноги.

Маленькое существо вело ее через лагерь, мимо горящих повозок и шатров, огибая сражающихся. Складывалось такое впечатление, что никому до них двоих не было дела.

Они, как невидимые тени, бежали прочь от лагеря. Прочь от зарева. Прочь от всего, что еще час назад было ее армией, ее будущим, ее надеждой на трон отца.

Они нырнули в лес, не оглядываясь. Пушистые ветви елей сомкнулись за ними.

Верена плелась, не разбирая дороги, цепляясь за маленькую руку хэйдэльфа. Она видела энергосистему первородного. Его собственная сила в истинном зрении слегка искрилась из-за маленьких золотистых пылинок, неспешно проплывавших вдоль его энергоканалов, словно следы чьего-то прикосновения. Прикосновения, которое мог оставить только ауринг.

Макс… В груди сквозь боль и усталость робко шевельнулось что-то теплое. Все это время она была не одна…

Брезмон встретил нас своим неповторимым ароматом задолго до того, как впереди показались стены.

Ветер дул с юго-запада, и я невольно поморщился, когда до ноздрей добралась знакомая смесь нечистот, прогорклого жира и чего-то кислого, гнилостного, чему я так и не смог подобрать определение за все свои визиты в этот город.

Справедливости ради, за последние годы я успел побывать в местах и похуже. Взять хотя бы тот же Шеран. Правда, в этом случае сравнение не совсем корректно. Все-таки город побывал в осаде. Брезмон же вонял просто потому, что таким был всегда.

— Ваше сиятельство, — негромко произнес Сигурд, поравнявшись со мной. — Передовые вернулись. На воротах предупреждены, во дворце тоже.

Я кивнул. Соваться в приграничный город с тремя сотнями всадников без предупреждения — верный способ устроить панику. Особенно сейчас, в свете последних новостей, когда нервы у всех на пределе.

А новости были одна хлеще другой. Мне их принесла Вайра, прилетевшая из Брезмона на четвертый день после того, как мы взяли Шеран. В городе мне пришлось задержаться подольше. Много вопросов требовало моего присутствия. Пришлось бросать все дела и спешно скакать в Брезмон.

Главная новость — Оттон Второй разгромил армию коалиции и теперь со всеми своими легионами двигался прямиком на Эрувиль. Подробностей мало, но все уже уверенно говорили о гибели принца Генриха и маршала фон Мансфельда.

Когда я впервые услышал новость о разгроме, почувствовал, как в груди неприятно кольнуло.

Верена… Что с ней? Выжила или погибла? Если выжила, смогла ли скрыться или попала в плен?

Реакция Аэлиры была более эмоциональна. Но это понятно. Оборотни — существа вспыльчивые, а меня с моей стрессоустойчивостью вывести из себя не так уж и просто. Тем более, что подтверждения смерти Верены у нас нет. И, увы, узнать мы пока ничего тоже не можем.

Отправить одну из эфирель на северо-запад прямо сейчас не было возможности. Их и так у меня мало, и они все нужны мне здесь. Надеюсь, один из сородичей Лорина, которого я тайно приставил к Верене, смог ей как-то помочь…

Пришлось усилием воли отгонять мрачные мысли. Они сейчас мне только мешали.

Второй новостью была высадка на южном побережье Вестонии армии северян под предводительством принцессы Астрид и принца Луи. Признаюсь, дочь Острозубого смогла меня удивить. Ведь в ее письме Хельге ясно говорилось, что она намерена высадиться на западе Вестонии и воссоединиться с легионом герцога де Клермона. Тот уже готовил ей «торжественную» встречу. Но не срослось… Интересно, что сподвигло Астрид изменить первоначальный план?

В любом случае, должен признать, смена места высадки оказалось весьма удачным и своевременным решением, особенно в свете гибели принца Генриха. Луи — единственный из сыновей Карла, кто остался в живых. Он теперь наследник и что очень важно — у него есть армия, которая по численности, может быть, даже превышает армию Оттона.

Генрих… Последний раз мы с ним пересеклись в день объявления его наследным принцем. Правда, он демонстративно игнорировал меня. Лишь изредка я ловил на себе его брезгливые и злые взгляды. А еще иногда в них проскальзывала то ли обида, то ли ревность.

Зря он, конечно, злился на меня. Я ведь не виноват, что его папаша превратил ритуал объявления наследника в торжественную церемонию награждения меня.

Своему наследнику Карл уделил от силы четверть часа. Быстренько зачитали указ, и родитель с кислой миной возложил корону на чело сына, при этом даже не вставая с трона. Однако на чествование меня ушла чуть ли не половина всего отведенного протоколом времени, и маслица в огонь добавлял тот факт, что все награды Карл выдавал мне стоя в шаге от меня.